Онлайн книга «Проклятие чёрного единорога»
|
– Учти! – крикнул Крысолов, и его глаза вдруг сверкнули, как красные угли. – Второго шанса у тебя не будет! Он снова широко улыбнулся, а затем поднес к губам диковинную флейту. Озорная мелодия закружилась в порывах ветра, поплыла над улицами и площадями. Словно оглушающим колпаком, она накрыла весь город. И в этой странной музыке звучал таинственный и грозный глас, к которому нельзя было не прислушаться. Он возвещал о том, что пришел конец всем запретам, что отныне детям позволено забыть об обязанностях, повинностях и уроках. Они вольны обрести свободу от родителей, покинуть дома и уйти куда глаза глядят… Некоторое время город хранил молчание. Не было слышно ни человеческого крика, ни стона, ни смеха, лишь веселая мелодия разливалась по улочкам, заполняя каждый уголок опасным волшебством. А затем раздался треск распахнувшихся дверей, звон разбиваемых стекол и стук маленьких каблучков по мостовой. Одетые и полуголые, кто с недоеденным яблоком в руке, кто с куклой, а кто с отцовским ремнем, дети высыпали на улицы. И родители не могли их остановить. Напрасно они хватали своих чад за подолы юбок, за рукава и штанишки, за курточки и косы. Те вырывались и дрались так неистово, будто вспомнили все тумаки и подзатыльники, полученные от взрослых. Крысолов играл на флейте, бодро шагая к восточным воротам, а за ним, стекаясь со всего города, послушно тянулась вереница мечущихся в танце детей. Они прыгали и взмахивали руками, словно безумные, ударялись друг о друга, падали и топтали упавших. Не в силах ни крикнуть, ни заплакать, они следовали за мужчиной в пестром кафтане и в красной охотничьей шапочке. А онемевший, враз обессилевший эльф только и мог, что беспомощно наблюдать из укрытия за разворачивающейся трагедией. У него не было сил не то что поднять руки, но даже вдохнуть полной грудью. Тяжелая зловещая мелодия распластала его по крыше одного из домов, что окружали главную площадь. И сильнее магии его терзала горькая обида. Он не верил в свое поражение. Этого быть не должно, как и не было за последние без малого сто лет! Но враждебное чародейство действовало на эльфа даже сильнее, чем на простых горожан. Оно парализовало мужчину, словно раскаленными прутьями сковало его мускулы. Оно, как и любая магия, несло для Мата Миэ смертельную угрозу. В то же самое время в другой части города маленькая Леилэ плясала и прыгала в такт веселой мелодии. В ее глазах полыхало зеленое пламя, а плотно стиснутые губы дрожали от злобы. Повинуясь звукам флейты, она вдруг с новой силой возненавидела свое детство, своих позабытых было близких… От всей души Леилэ ненавидела ложь, ненавидела вравшего ей Друговского и не рассказавшую всей правды Белову. Она ненавидела эльфа Мата Миэ за его секреты. Но больше всего сейчас она ненавидела себя – за слабость, самонадеянность и глупость! Какая же она идиотка, если позволила так вот просто заставить себя танцевать этот уморительный танец под совершенно дурную мелодию! У восточных ворот девочка присоединилась к толпе детей. В самом ее конце плелись двое мальчишек. Один из них сильно хромал, другой – совсем кроха, не старше двух лет – просто не поспевал за остальными. Леилэ хотела было схватить его за руку и выбросить прочь из толпы, но тело совершенно не подчинялось ее воле. |