Онлайн книга «Кольца Лины»
|
— Пожалей, любимая, не время сейчас, — он быстро встал, рывком поднял меня на ноги, снова поцеловал. Ой ли, так уж и не время?.. Я отшатнулась, провела руками по лицу. С ума сошла! Конечно, не время. Виновато взглянула на Дина — прости, дескать. На губах Дина дрожала улыбка, нежная, еле заметная. — Слышал, это страшно приятно, когда дорога дальняя, и девушка позади в седле, обнимает, прижимается. Они, когда в седле, всегда именно так и делают, хорошо, если и не визжат, конечно. Так что, мне еще предстоит ночь удовольствия, хотя лучше бы ты ко мне под одеялом поприжималась. Прилетим в Сарафир — не станешь противиться? Не прогонишь? — и взгляд горячий, просящий, перед таким мне не устоять. Я кивнула. — Да — это не станешь? Я опять кивнула — да, да, такой непонятливый! Он опять придвинулся, шепнул на ухо, как тогда, у ленны: — Я тебя отпущу в твой мир, когда пожелаешь. Противиться не стану. Если сама не передумаешь. Не опасайся, обещаю, не хочу я неволить тебя… Сама не передумаю! А ты, милый, небось, решил, что могу?.. Нет, не могу, не передумаю, даже ради тебя! Но какое это имеет значение сейчас? Это будет "потом", но "потом" — не существует… И опять — щека к щеке, приятно как, до чего нравится… не хуже поцелуя. Ох я и ненормальная… это все вместо того, чтобы бояться, да? Некстати вспомнились слова ленны: "Он Ноне всегда поручал покупать амулеты, когда ты зачастишь в деревню к какой-нибудь…" К какой-нибудь, да, милый? Да я эту какую-нибудь… Все, я решила. Я замужем! Слово-то какое… серьезное. Не мое. Да какая разница, подумаешь, слово… Это здорово — принять решение, и больше не оглядываться. Теперь еще — много часов лететь на рухе, ночью, никакой тебе кабины, никакого парашюта! Ничего, кажется, здесь от этого не умирают. — Одевайся, — сказал Дин, отстраняя меня. — И нижнее чтобы все теплое, на высоте прохладней. Он сдернул покрывало с кровати, разворошил постель, и тоже принялся переодеваться. Дверь за нами он плотно притворил, а у порога привычно улегся Фор. — Завтра мы тоже новобрачные, до обеда будить не станут. Три дня таких нам полагается железно, любимая… В башню мы пробрались по стене, непосредственно к ней примыкающей, Дин отвел в сторону кованую решетку, и мы легко оказались внутри. Самое смешное — внизу, у входа, стоял стражник… — Мы с Даной часто отсюда улетали, раньше. Я, кстати, оглядывалась — неужели Дана не придет проводить? Мне казалось, захочет прийти. — Там пир начинается, Дана пошла туда, — пояснил Дин. — При нужде и про нас объяснит, почему не видно, обещала. Он меня опять без слов понял — удивительно даже. На верхней площадке башни, просторной, овальной, топтались шесть огромных птиц, пристегнутых за ноги цепями к толстому деревянному брусу. Дин принес откуда-то с нижнего этажа седло с упряжью. Замок на ноге первой птицы не поддался ключу, зато у следующей — тут же податливо щелкнул. Рух негромко, но злобно заклекотал, я невольно задрожала, стараясь сдерживаться. Какое-то время Дин гладил, уговаривал птицу, а я ждала и переживала — а ну как клювом стукнет, или еще сделает что-то такое же гадкое? Наконец консенсус был достигнут, и Дин надел на птицу упряжь — множество ремней с пряжками, и седло, и все — в темноте, свет зажечь мы побоялись. Но он проделал все ловко, видно, и впрямь далеко не в первый раз… |