Книга Бесстрашная, страница 197 – Лорен Робертс

Впервые дыхание дается так тяжело.

Мои пальцы скользят по грубому кожаному ремню на его бедрах. Медленно, я касаюсь рукояти тонкого кинжала, торчащего из-за пояса брюк. Не отводя взгляда, вынимаю оружие и отбрасываю прочь.

Его улыбка опасна.

— Никогда не видел, чтоб ты отказывалась от возможности пригрозить мне.

— Не надо звучать так разочарованно, — шепчу лукаво.

Его усмешка становится жадной, но когда он наклоняется надо мной, движение нежное. Я провожу руками по его спине, ощущая каждый мускул, который перекатывается по всей ее длине. Его рот вновь на моей коже, целует ключицу. Впадинку у горла. Над сердцем, что болит от любви, и шрамом, что оставил мне егоотец.

Кай поднимает на меня взгляд, после того как проводит губами по изувеченной коже. Его губы шепчут обещание:

— Ни одна часть тебя не останется нелюбимой.

Я киваю, дождь хлещет по лицу, скатываясь по щекам, как слезы, которые я отказываюсь проливать. Я киваю, потому что верю ему. Я киваю, потому что нет ни одного дюйма моей души, который я бы не отдала ему.

Мое признание — шепот, растворяющийся в порыве ветра:

— Я люблю тебя.

Я вздрагиваю, потому что хочу его так безрассудно, что это потрясает меня до глубины души.

И этой ночью он — мой.

Сверкает молния, освещая его рельефное тело, мышцы напряжены, а серые глаза горят огнем.

— Я люблю тебя, — повторяю я, притягивая его лицо к своему.

Он целует меня, и мир замирает.

— Я люблю тебя.

И когда платье соскальзывает с моей кожи, оставляя лишь дождь, как одежду, он будто шепчет в самую душу:

— Ты — моя вечность.

Тень и Пламя.

Неотвратимая неизбежность.

— Навечно моя погибель.

Глава пятьдесят пятая

Кай

Рассвет проникает сквозь ветви ивы.

Я сонно переворачиваюсь на бок, кожа блестит от утренней росы. Я тянусь рукой к ее теплу, но натыкаюсь лишь на холодный воздух. Проснувшись, я резко сажусь на влажном одеяле, моя обнаженная грудь встречается с утренней прохладой.

Мой безумный взгляд останавливается на ней, затем успокаивается и превращается в нечто похожее на благоговейный трепет.

Пэй сидит на краю одеяла, свет играет на ее гладкой коже. Тени ивовых листьев рисуют на ее теле узоры, вечно сменяющиеся от легкого ветра. Она — видение, нечто столь неземное, что я, пожалуй, готов поверить в существование Бога. Она — самое близкое существо к божеству.

Ее улыбка мягкая, в уголках губ таится легкое смущение, которое она редко мне показывает.

— Доброе утро, принц.

Мои штаны промокли от росы, но я сгибаю колени, слегка опираясь на них локтями.

— Доброе утро, дорогая.

Я наблюдаю, как она натягивает каждую лямку своего влажного и испачканного платья на плечи. Она чувствует, как мой взгляд скользит по ней, и любезно позволяет мне продолжать. Придвигаясь ближе, Пэй поворачивается ко мне обнаженной спиной.

— Я знаю, ты лучше управляешься с расшнуровкой корсетов, но я не могу идти по замку с платьем, сползающим с плеч.

Я улыбаюсь, позволяя пальцам скользнуть вдоль ее позвоночника. Она вздрагивает, кожа покрывается мурашками, и я с трудом сглатываю. Я смакую каждое прикосновение, вдумчиво и неторопливо, прежде чем завязать небрежный узел у основания корсета.

— Спасибо, — шепчет она, разворачиваясь ко мне лицом.

Я пожимаю плечами.

— Мне не помешает практика в шнуровке корсетов.

Пэйдин закатывает глаза, даже когда я прижимаю ее к себе.