Онлайн книга «Бесстрашная»
|
— Скоро увидимся, Пэйдин. А потом он уходит. Я смотрю на дверь, нетерпеливо обводя взглядом дерево. Два… три… четыре… Пальцы теребят кружевные цветы, спускающиеся каскадом по моему платью. Семь… восемь… девять… Я распахиваю дверь. Китта уже нет. В коридоре только несколько Гвардейцев. У моих ног, обутых в туфли, стоит деревянная шкатулка, украшенная замысловатой резьбой. Крышка покрыта глубокими завитками, отдаленно напоминающими герб Илии, а по всей длине расположены маленькие выдвижные ящички. Я поднимаю ее и спешу обратно в комнату. За десятилетия, что она провела в пыли, красивая шкатулка потускнела, будто застыла во времени. Лишь несколько отпечатков на крышке выдают недавнее прикосновение. Я осторожно кладу ее на кровать и уже собираюсь открыть, как вдруг замечаю забытый лист пергамента на прикроватной тумбочке. Он остался там после внезапного визита Кая и был быстро забыт, как только я увидела кинжал в его руках. Но теперь все отступает перед тем, что написано на бумаге. Мое сердце учащенно бьется, пока я тянусь к записке, разворачивая каждый край кончиками пальцев. Его почерк аккуратен и выверен. Эти слова он долго носил в себе. Время мучительно замедляется, пока я тону в них. Я знаю, что ты отказываешься благодарить Чуму. Это понятно и даже достойно восхищения — то, с какой яростью ты ненавидишь то, что сделало твое выживание таким трудным. Но я благодарен Чуме. Я шепчу слова благодарности, когда ты спокойно спишь в моих объятиях; когда твои пальцы касаются кончика моего носа. В минуты затишья я благодарю Чуму за тебя. Если бы много лет назад не случилось разделение на Обычных и Элиту, я бы никогда не нашел дорогу к тебе. Мои монеты всегда под угрозой рядом с тобой, но, возможно, тогда мне и не пришлось бы спасать себе жизнь. Не было бы никаких Глушителей. Никаких Испытаний Очищения. Никаких украденных мгновений под ивой. Когда я благодарю Чуму, то не за силу, которой она меня одарила, а за привилегию быть с тобой. Ничто не делает меня сильнее, чем слабость перед тобой, Пэйдин Грэй. И если в следующей жизни ты снова решишь что-то у меня украсть, я с радостью отдам тебе свою душу, если это будет значить, что я смогу быть рядом с тобой. Но до тех пор я буду смотреть, как ты становишься чьей-то другой причиной благодарить Чуму. Ты, Пэй, — моя неизбежность. (Я люблю тебя) Я парализована каждой горько-сладкой строчкой. Скорбь и принятие переплетаются в каждом слове, и я лишь бессильно смотрю на расплывшиеся чернила. Эти слова льются из той части его, куда он почти никого не пускает — из самого сердца. Он — поэт. Глупец. Мужчина, пишущий свое последнее «прощай». Я качаю головой, все еще глядя на записку, не в силах так просто отпустить его… Стук в дверь разрушает мою молчаливую скорбь по мальчику, который не может быть со мной. — Входите. — Книги на тумбочке дрожат, когда я торопливо задвигаю записку в ящик рядом с остальными. В комнату входит Калум, его светлые волосы зачесаны назад, костюм аккуратно выглажен. Я выдавливаю слабую улыбку. — Уже пора? — Пора, — он медленно приближается ко мне. — Просто пройди первую церемонию. Я не знаю, смеяться мне или плакать. — Да, а потом мне придется пережить вторую — в Луте. Улыбка Калума серьезна — и это привычное выражение его лица. |