Книга Бесстрашная, страница 72 – Лорен Робертс

— Если бы ее жизнь сейчас не висела на волоске, я бы точно был куда веселее.

Растерянность на его лице усиливается под действием алкоголя, смягчая черты его лица.

— Но почему ты так переживаешь из-за Пэйдин? Разве это не забота Китта? Они ведь обручены.

Я открываю рот… и тут же закрываю.

Мой взгляд скользит по залу от одной группы сплетничающих придворных к другой. Интересно, сколько из них задаются тем же вопросом: почему Силовик короля так беспокоится о невесте своего брата? Это просто из-за преданности королю и желания защитить его? Или нечто куда более постыдное?

Полагаю, второе ближе к правде, но сводить мои чувства к Пэйдин к чему-то столь мелочному, как скандал, — абсурд. Хоть это и не имеет значения, но каждое биение моего сердца принадлежит ей. А она — не принадлежит мне.

Я поворачиваюсь к Джаксу, чтобы выдать ответ, который он, скорее всего, не вспомнит утром.

И именно в этот момент двери распахиваются.

В ее присутствии все исчезает, забывается.

Будущая королева Илии входит в тронный зал, и вся Элита замолкает. Она вся в грязи и крови. Ее лицо покрыто пятнами — зловещее дополнение к двадцати восьми веснушкам, которые, как я знаю, украшают ее переносицу. Глубокие прорехи в ее одежде обнажают рваные раны, которые смягчает только грязь, покрывающая их.

Мой взгляд скользит по ее телу, зная, как сильно, должно быть, на нее действует эта кровь. Она покрывает висок, плечо, руки…

Ее руки.

Там, зажатая между окровавленными пальцами, висит корона.

Совет, кажется, осознает, что она сделала, и в тот же миг по залу прокатывается коллективный вздох изумления. Я отталкиваюсь от колонны и широко распахнутыми глазами изучаю утерянную реликвию.

Трещина тянется вверх по одному из боков, там, где кровь запятнала крупный драгоценный камень. Остальная часть короны покрыта грязью — точно так же, как и держащая ее девушка.

Пронзительный взгляд Пэйдин скользит по толпе, отмечая,что все разглядывают ее. Никто не осмеливается заговорить или пошевелиться под ее властным взором. Но когда это заляпанное кровью лицо поворачивается в мою сторону, я почти улыбаюсь. Эта грозность мне знакома. Я видел ее в ней с того самого момента, как она спасла мне жизнь.

Наши взгляды встречаются, и я чувствую облегчение.

Она улавливает мои чувства и едва заметно смягчает выражение лица. Но это длится недолго. И не может — не при такой публике.

Так что я позволяю ей уйти. Позволяю притвориться. Позволяю вновь стать той, кем она должна быть — королевой.

Достаточно лишь одного медленного кивка моей головы.

Она понимает и, с новой решимостью, встречается взглядом с королем.

Мои глаза скользят к возвышению, где на лице Китта отражается нечто похожее на благоговение. И я могу лишь догадываться, что сам выгляжу так же. Пэйдин делает еще один шаг в тронный зал, отбрасывая боль ради образа куда более могущественного — власти.

Каждая рана выставлена напоказ. Она носит их с гордостью, позволяя взглядам любоваться собой. Из глубокой раны на виске идет кровь, окрашивая волосы и заливая глаз темно-красной дорожкой. Не замедляя шага, не меняя выражения, она вытирает кровь тыльной стороной грязной руки.

Я медленно пробираюсь сквозь толпу, не в силах отвести взгляд от ее величественной фигуры. Но одного взгляда недостаточно. Я бы мог пасть на колени, умоляя быть единственным, кому позволено ее видеть.