Книга Укушенная, страница 112 – Джордан Стефани Грей

В моей голове раздаётся тревожный сигнал. Он предупреждает об опасности. Мы не можем так разговаривать. Даже в темноте. Даже когда я сижу у него на коленях. Я пытаюсь поднять настроение.

— Что я постоянно хуже всех успеваю на уроках? Что я не знаю, какой вилкой пользоваться за ужином?

Син отказывается отвлекаться от своих мыслей.

— Я никогда раньше не встречал никого, похожего на тебя. Тебе не всё равно. Тебя волнует всё, и тебя не удовлетворяют простые ответы. Ты требуешь правды. Ты требуешь справедливости — нравственной, праведной справедливости. Ты хорошая. — Он качает головой, всё ещё прижимая меня к себе. — Ты должна ненавидеть меня. Тебе следует выгнать меня и никогда больше не разговаривать со мной. Это то, чего я заслуживаю.

— Син…

— Используй свой дар. Ты знаешь, что я честен.

— Знаю, ты думаешь, что прав. Но, Син… — Я подыскиваю слова, несмотря на то что он прижимается ко мне, а я к нему. Но в этом-то всё и дело. Мне никогда не нравился Син из-за его титула или положения в обществе — на самом деле, эти его качества восхищают меня меньше всего. Он мне нравится, потому что он сильный, добрый и душевный. Потому что он хороший. — Ты был моим другом с тех пор, как впервые отнёс меня в мою комнату. Ты сказал, что инстинктивно хотел защитить меня от этого места.

— Потому что этот двор разрушает нас.

— Не всех, — возражаю я, отводя в сторону прядь его волос. — Он не разрушает тебя.

— Я… Меня недостаточно. Чтобы изменить его. Чтобы сделать его лучше. Я не могу сделать это в одиночку. — Его хватка резко ослабевает, и он делает движение, будто хочет оттолкнуть меня. Но я нужна ему. Син и я — мы нужны друг другу. Мы похожи. Двое детей, отчаянно пытающихся исправить несправедливость этого порочного мира. Я притягиваю его лицо к своему и с ужасом обнаруживаю, что печаль, которую я испытывала за несколько минут до его появления, омрачает его взгляд.

— Мы делаем всё, что в наших силах, — шепчу я. — Я учусь. Я становлюсь сильнее. А ты… ты близок к завершению своего Восхождения.

— А что будет после?

Я думаю об этом, но нет ответа, который удовлетворил бы нас обоих.

— Мы выживем. Что быни случилось. — Я подношу руку к его щеке, и он хватает меня за запястье, удерживая его там. В его глазах светятся несколько секретов, о которых мы не можем говорить. Рука Сина скользит от моего запястья к горлу. Он нежно поглаживает его.

— Мы выживем, — соглашается он. Переводит взгляд с моих губ на глаза. — Ванесса Харт, я…

— Не надо, — перебиваю я. — О чем бы ты ни думал, не произноси этого вслух.

Не разбивай мне сердце.

— Имеет ли вообще значение то, чего я хочу? — Его большой палец касается моего пульса, сразу же выдавая моё страстное желание. Это ощущается хорошо. Это ощущается правильно. Если бы мы были двумя людьми, которые встретились в другом месте, я бы влюбилась в него с такой же лёгкостью, с какой засыпала ночью.

— Война, — напоминаю я ему. — Принц.

Его прикосновение становится жёстче, и он приподнимает мой подбородок. Его губы едва касаются моих. Дыхание перехватывает. У него вкус мяты, дождя и роз. Так близко. Желание переполняет меня. Но я могу бороться с ним. Я могу подавить его. Син касается моих губ, и я всхлипываю.

И тут у него вырывается рычание, грубое и внезапное.

— К чёрту их войну, к чёрту их законы и к чёрту этот двор.