Книга Смерть, страница 146 – Лора Таласса

Ну… вроде того.

– Это возможно?

Танатос долгую секунду молчит, потом отвечает:

– Технически да. Но я властвую над смертью, кисмет, что включает в себя и предотвращение зарождения жизни.

Оглядываюсь на всадника, открываю рот, но тут же снова захлопываю его. Отлично. Этот парень стреляет холостыми, понятно.

Глубоко вдыхаю.

– Значит,я не могу забеременеть.

Мне просто нужно подтверждение.

– Только если я позволю.

Позволит…. значит, он может выбирать, быть или не быть фертильным? Я хмурюсь, потому что просто не готова переварить столько информации.

– И ты не позволишь.

Нет, ну мне нужно быть абсолютноуверенной.

– Не позволю, – подтверждает он.

Выдыхаю и, расслабившись, вновь прижимаюсь к всаднику. Что ж, одним беспокойством меньше.

После долгой паузы Смерть спрашивает:

– А ты хочешь детей?

– У меня уже есть ребенок, – отвечаю.

– Но ты хотела бы еще? Хотела бы… детей от меня?

Несколько секунд мы слышим только цокот копыт.

– Лазария? – напоминает он о себе.

– Нет.

Чувствую, как Смерть за моей спиной каменеет.

– Нет? – повторяет он. – Почему нет?

И опять я улавливаю в его голосе что-то странное.

– Потому что ты с дьявольским упорством стремишься погубить мир, что делает тебя наихудшим кандидатом в отцы.

– С божественнымупорством, – ледяным тоном поправляет он.

Он обиделся? Оскорбился? Почему? Он ведь буквально только что сказал мне, что меньше всего на свете хочет детей.

Прочищаю горло.

– Все равно это не имеет значения, потому что, как ты сказал, этого не случится.

Между нами повисает напряженное молчание. Несмотря на все его гордые заявления, у меня все же создается впечатление, что могущественный Танатос серьезно задет моим ответом.

Ну и мысль.

Дриппинг-Спрингс, Техас

Июль, год Всадников двадцать седьмой

Мы движемся на север, возвращаясь по своим давнишним следам через Остин.

Ну, по крайней мере через то, что от него осталось.

Здания обрушились, и мы едем, огибая разбросанные по шоссе обломки. На городские улицы мы не сворачиваем, поэтому я мало что вижу; впрочем, не вижу я и людей, ни живых, ни мертвых.

Смрад, однако, витает в воздухе, и эта глубоко въевшаяся вонь заставляет предположить, что совсем недавно здесь лежали трупы, которые утащили стервятники… или убрал Смерть.

Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что именно второе. Знаю, он чувствует, что наш едва зародившийся роман хрупок, и, наверное, готов на все, чтобы не испортить дела, в том числе и спрятать тела.

Ох уж это рыцарство…

Мы проезжаем Остин и движемся дальше. Солнце только село, когда развалины сменяются неповрежденными строениями. Нетронутая земля! Но все равно дома разбросаны как-то бессистемно.

– Я совершил ошибку, – неожиданно признается Смерть.

Оглядываюсь на него через плечо.

– Какую?

– Я так увлекся путешествием по затронутой мною земле, что забыл найти место, где мы можем остановиться.

Затронутой. Та2к, значит, он называет всю эту разруху?

Я молчу.

– Мне не нравится твое молчание, – говорит он. – Какое-то оно… обвиняющее. О чем ты думаешь?

– Я думаю, что ты все еще очень мало понимаешь меня, – отвечаю. – Иначе ты бы знал, что мысль о ночлеге под звездами не слишком меня расстраивает.

Всадник за моей спиной напрягается, потом говорит:

– Но когда я впервые забрал тебя, ты ненавидела свежий воздух. Тебе было холодно…