Книга Смерть, страница 172 – Лора Таласса

– А почему он все еще бессмертен?

Я слышала достаточно, чтобы понять, что Голод тоже хотел отказаться от своей цели и от своего бессмертия. И он доказал, что хочет остановить Смерть не меньше, чем Война и Мор.

– Мой брат пытался отказаться от своей задачи по своим, личным причинам, – мрачно сообщает всадник. – Не имеющим ничего общего с человечеством, которое он до сих пор хочет уничтожить.

Неужели? Я видела гнев и негодование Голода и, пожалуй, могла бы поверить Смерти, но я видела и то, какон смотрел на моего сына, и знаю, что в этом колючем всаднике кроется нечто большее. Думаю, Смерть тоже это знает.

Я хмурюсь.

– Но если Голод верит, что отказаться от бессмертия ради одного-единственного человека – дело стоящее, разве это не в счет?

Это ведь так много говорит о силе любви. Не слишком ли эгоистично тогда предпочесть ее разрушению?

Смерть не отвечает, но едва ли из-за того, что передумал. Остаток дня мы едем в молчании.

10-я автострада, Южная Калифорния

Сентябрь, год Всадников двадцать седьмой

Ночью я просыпаюсь с одной-единственной мыслью. Казалось бы, нет ничего более очевидного, однако до сих пор я этого не осознавала.

Это не закончится.

Слышу собственное тихое дыхание, чувствую тепло тела прижимающегося ко мне всадника. Он еще не понял, что я проснулась. Повсюду вокруг различаю лишь кости мертвецов, следующих за нами по пятам. К счастью, Шейн в их число не входит. Несмотря на наши, мои и Смерти, недавние клятвы, тело мародера осталось гнить в пустыне.

Вся эта история с всадником не закончится никогда, нет – если я хочу, чтобы он отказался от своей цели. Потому что штука в том, что еслия уговорю Смерть не убивать, он не просто откажется от своей задачи – он променяет работу на меня.

Моя сделка с всадником не завершится этим выбором. Я дура, если полагала иначе. Если все получится так, как рассчитывают его братья – и янадеюсь, что получится, – то всю свою последующую жизнь я проведу с Танатосом.

Я лишаюсь дыхания. Знаю, что должна почувствовать ужас или по крайней мере сокрушительную тяжесть реальности, но вместо этого во мне разливается тепло. Я… не предполагала, что жизнь будет такой.

Если, конечно, Смерть предпочтет менясвоему делу.

И это большое ЕСЛИ.

Человечество близко к полному истреблению, и похоже, не имеет значения, что2 я делаю – я могу убивать Смерть снова и снова, могу заниматься с ним любовью, но пока что ничего из этого не было достаточно. Я в панике от того, что когда Бен вновь окажется в моих объятиях, прекрасное и ужасное человечество все равно исчезнет.

Есть и еще одна не менее страшная мысль, которая до сих пор не приходила мне в голову. Привести Смерть к порогу дома других всадников означает подставить их жен и детей. И потом, всадники ведь вернутся за мной и Смертью, уже возвращаются. Они назначили срок.

Если они найдут нас до того, как я уговорю Смерть отказаться от его задачи…

Нам всем крышка.

Паника нарастает, я высчитываю, сколько времени есть у нас со Смертью до встречи с его братьями, и это еще больше пугает меня. Мы двигались медленно и часто задерживались на стоянках на несколько дней.

За это время братья Смерти наверняка доставили Бена в свой дом – возможно, давноуже доставили. Не знаю, сколько нам осталось до того, как они настигнутнас.