Книга Голод, страница 121 – Лора Таласса

– Ты явно забыл, что я тебе говорил, – отвечает он. – Так я тебе напомню: меня нельзя убить и – что еще важнее – покушения на мою жизнь повлекут за собой мщение.

Роша разворачивается – должно быть, хочет бежать обратно в особняк. С громким треском мощеная дорожка под ним раздвигается, колючий куст тянется все выше и выше, его тонкие ветви закрывают дверной проем и одновременно тянутся к наркобарону.

Эйтор отшатывается, а затем поворачивается к всаднику.

– Ты никуда не уйдешь, – говорит Голод.

Я не вижу выражения лица всадника, когда он приближается к Роше, но по его напряженно застывшим плечамдогадываюсь, что Голод внутренне кипит.

– Я спрошу об этом один, и только один раз, – говорит Жнец зловещим голосом. – Что ты сделал с Аной?

При упоминании моего имени с удивлением вскидываю брови.

Эйтор стоит неподвижно, окруженный со всех сторон: с одной – растения Голода, с другой – сам всадник.

– С кем? – переспрашивает Роша. Затем его взгляд устремляется на меня, и, клянусь, что-то похожее на гнев на мгновение мелькает в его чертах. – С этой твоей сучкой? – говорит он, дергая подбородком в мою сторону, и указывает на свой висок. – Это она на меня набросилась.

Ответ неверный.

Жнец подходит к Эйтору с косой за спиной.

– Обычно мне плевать на тех людей, которых я убиваю, – говорит он. – Но для тебя… для тебя я сделаю исключение.

У меня перехватывает дыхание.

– Пожалуйста, – говорит Эйтор, примирительно поднимая руки. – Клянусь, это все недоразумение. Скажи, что тебе нужно, и я это сделаю – считай, уже сделано.

Голод склоняет голову набок.

– Мы с тобой люди недобрые. Давай не будем лгать друг другу – говорить нам больше не о чем.

Он протягивает руку к Роше. Что-то меняется в воздухе, и я жду, когда из земли вырастет еще одно ужасное растение.

Но земля не трескается, и из ее недр не поднимается ничего сверхъестественного. Однако когда я смотрю на владельца ранчо, я вижу, что он задыхается.

– Что ты со мной делаешь? – хрипит Эйтор.

– Ты никогда не задумывался о том, как я убиваю посевы? – спрашивает Жнец. – А если бы задумался, то мог бы догадаться, что то же самое я могу сделать и с вами. Люди ведь, в сущности, тоже своего рода растения.

Меня пробирает ледяная дрожь.

– То, что ты чувствуешь, – продолжает Голод, – это ощущение, что твое тело понемногу умирает. Но это случится не сразу. Об этом я позабочусь.

Я видела своими глазами, как там, где прошел Голод, увядают посевы. Но не могу себе представить, чтобы он сделал то же самое с человеком, а тем более растянул этот процесс, сделав его как можно более мучительным.

Да, это явно мучительно. Эйтор сгибается, крича от боли, хотя я не вижу, чем она вызвана.

– Пожалуйста, – хрипит он. – Я… я же могу помочь… Прости… Недоразумение…

Пауза. Затем я слышу тихий смех Жнеца.

– Недоразумение? Нет-нет, друг мой. Одно дело – поднять руку на меня. Но потом ты попытался поднять руку на нее.

Голод бросает на меня взгляд через плечо.В лавандовом утреннем свете всадник смотрит на меня с каким-то жадным вниманием.

От этого взгляда я невольно ощущаю, как во мне разливается тепло. Всадник уже не раз защищал меня, и как же мне после этого не чувствовать себя… желанной.

Понимает ли Голод эту мою слабость? Для девушки, которая давно-давно не чувствовала себя любимой, это заманчивая ловушка.