Книга Голод, страница 124 – Лора Таласса

Всадник осматривает обстановку: смятую постель, канделябры и несколько капель крови на полу. Через мгновение он подходит к шкафу и открывает дверцу. В шкафу висит женская одежда. Видимо, Эйтор держал в этой комнате запасы необходимого для всех тех несчастных, что жили здесь до меня.

Голод выдергивает платья из шкафа одно за другим и швыряет на пол.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Ты будешь ночевать в моей комнате, – говорит он, не оборачиваясь.

– Зачем? – спрашиваю я с любопытством. То есть я не против такого расклада, просто заинтригована тем, что на него согласен Голод.

Он поднимает с пола стопку одежды.

– Думаю, это не требует объяснений, – говорит он. – Стоило тебе остаться одной, как ты попала в засаду. Я не хочу, чтобы это повторилось.

В груди у меня что-то сжимается, но я стараюсь этого не замечать.

Всадник шагает к двери мимо меня, легкие кружевные одеяния развеваются у него в руке.

– Это даже не мое, – говорю я, глядя ему вслед.

– Теперь твое, – спокойно отвечает он.

Я иду за ним в его комнату. Останавливаюсь на пороге, чувствуя себя не в своей тарелке. Может быть, дело в той бойне, которую мы только что видели, а может, просто в том, что наши со всадником отношения перешли на неизведанную территорию, но я вся натянута, как тетива.

А вот Голод, похоже, не разделяет моего настроения.

Он рассовывает мою новую одежду по двум верхним ящикам комода и закрывает их. Оборачивается и снова смотрит мне в лицо.

Мой взгляд падает на рану у него над глазом – от той самой стрелы. Теперь она уже почти затянулась, но все еще выглядит красноватой и влажной. Я смотрю на руку, которая была отрублена по локоть. За несколько часов, прошедших с того момента, когда я нашла его, она восстановилась, но вид у нее все еще какой-то неестественный,будто с нее содрали кожу.

– Болит? – спрашиваю я, кивая на руку.

– Пройдет, – отвечает Голод.

Я воспринимаю это как «да».

Всадник жестом указывает на кровать.

– Давай.

Брови у меня сдвигаются.

– О чем это ты?

Он смотрит на меня изучающим взглядом.

– Ложись спать. Тебе наверняка нужно поспать после такой ночи.

А-а. Ну конечно. Я серьезно сомневаюсь в состоянии своего рассудка, если даже не поняла, что Голод имеет в виду. И теперь, когда он сказал «поспать», я чувствую, как меня тянет в кровать.

Но я все еще колеблюсь.

Голод вздыхает.

– Что такое?

– Не очень хочется ложиться, – говорю я, показывая на свое забрызганное кровью и грязью тело.

Жнец поднимает бровь.

– Через день-другой этот дом будет отдан на растерзание стервятникам. Всем наплевать.

– Я не хочу спать в твоей крови.

И в крови других. Тех, кого я зарезала. Я подавляю дрожь.

Всадник кивает на дверь ванной, примыкающей к его комнате.

– Будь как дома.

Я колеблюсь лишь мгновение, а затем иду туда. Открываю кран, и при виде бегущей воды во мне вспыхивает мимолетное удивление.

Раздевшись, забираюсь в ванну. Она постепенно наполняется. Вода, свежая и прохладная, не нагревается, даже когда ванна полна до краев. Может быть, поэтому я и не хочу лежать в ней долго. А может, дело в том, что я слышу, как всадник мечется по комнате, словно зверь в клетке.

Я яростно тру кожу и промываю волосы, пока не чувствую себя по-настоящему чистой. Потом выхожу из ванны, достаю пробку и заворачиваюсь в полотенце. В голове теперь гораздо яснее, чем было.