Книга Плач волка, страница 65 – Патриция Бриггз

Один из признаков того, что зверь получает контроль над человеком, — внезапное изменение поведения или настроения, которое, казалось, не имело очевидной причины. Если бы Анна не была три года оборотнем и к тому же омегой, он бы подумал, что ее зверь берет верх.

Возможно, все наоборот. У омег есть все защитные инстинкты альфы, как сказал Асил. Могла ли ее волчица взять верх прошлой ночью?

Бран научил новых волков, что волк — это часть их самих, просто у него больше эмоций и желаний, которые нужно контролировать. Казалось, это помогло большинству из них на переходном этапе. Не стоило их пугать, сказав, что в их головах живут монстры, — это точно не помогло бы обрести контроль.

Это полезная выдумка, которая иногда была правдой. Бран, например, легко превращался из волка в человека и обратно. Но большинство волков, в конце концов, считали своих волков отдельными существами.

Чарльз всегда знал, что в нем существуют две души, которые заставляют биться одно сердце. Братец волк и он по большей части гармонично жили вместе, используя навыки любого из них ради достижения общих целей. Например, охотился братец волк, но если их добычей был человек или оборотень, убийство всегда совершал Чарльз.

За эти годы он убедился, что оборотни, у которых человек и волк почти полностью разделены, — как док Уоллес — обычно долго не живут. Либо нападали на кого-то старше и сильнее их, либо Чарльзу приходилось убить их, потому что они не могли контролировать волка.

Выживший оборотень научился объединять человека и волка и по большей части оставлять человека за рулем, за исключением случаев, когда звала луна, когда они очень злились или когда испытывали боль. Начните пытать доминанта, и волк выйдет на передний план.

Пытайте покорного волка, и вы останетесь с человеком.

Со всеми защитными инстинктами альфы и отсутствием агрессии, и тремя годами жестокого обращения, возможно, волчица Анны нашла способ ее защитить. Это объяснило бы, почему Лео так и не удалось ее сломить.

Видимо, когда его агрессия прошлой ночью напугала Анну, ее волчица вышла поиграть. И, возможно, именно поэтому их человеческие души не были связаны так, как волчьи.

Но этого не может быть, потому что он понял бы, если бы ее волчица взяла верх. Даже если бы каким-тообразом не заметил, как ее глаза изменились с карих на бледно-голубые, он бы никогда не упустил из виду изменение ее запаха.

Чарльз уверен, то, что Лео сделал с ней или заставил кого-то другого сделать с ней, было корнем его нынешних проблем.

Злость не помогла бы наладить отношения с Анной, в этом он не сомневался. Поэтому перебирал в уме различные способы, которыми мог пытать Лео, если бы тот не был мертв, и старался придумать способ, как все наладить сейчас.

Чарльзу лучше удавалось пугать людей, чем успокаивать их страхи. Он не знал, как обсудить сегодняшнее утро, прошлую ночь и то, что их спаривание не завершено, не усугубляя ситуацию.

Если дела не улучшатся, он пойдет за советом к своему отцу или, да помогут небеса им всем, к Асилу. Снова. Если бы объяснил все простыми словами, Асил мог бы посмеяться над ним, но Чарльз был слишком джентльменом и не мог говорить откровенно об Анне.

Значит, у него еще одно задание. Ей нужно знать, что другие самцы по-прежнему могут предлагать себя, и это может быть опасно для нее и всех вокруг.