Книга Судьба вечности, страница 81 – Кей Си Кин

Я всегда была и остаюсь в семье на пьедестале, как и мои близкие. Мы трое держим друг друга на этих пьедесталах, что, наверное, не совсем здорово, но любовь, которую мы испытываем друг к другу, нерушима. Я понимаю, почему это чувство притягивает. Я сама его чувствовала.

— Это было превосходно, пока не перестало быть таковым. — Я не могу сказать, хочет ли она, чтобы я спросила, позволила ей глубже погрузиться в свое прошлое, но, похоже, ей этого и не требуется. — Я переступила черту, оказавшись в ловушке по их милости и против своей воли.

— Здесь? — Спрашиваю я, и она качает головой.

— Нет, это ничто по сравнению с тем, — заявляет она, и на ее лице появляется тень улыбки, которая быстро исчезает. — Меня изгнали, прям изгнали изгнали.

Мне знакомо это чувство. Ну, вроде того. Я видела своего отца, и этого было достаточно. — Должно быть, это было неприятно.

Она усмехается. — Кто-то может сказать, что я это заслужила, ноэто не так. — Тьма заползает в ее глаза, делая их почти полностью черными, когда она на мгновение теряется в своих мыслях. Одним мгновением она снова присутствует, ее глаза встречаются с моими, когда она вздыхает. — Я провела почти двадцать пять лет, заключенная в кристалл.

— В кристалл? — Я повторяю, нахмурившись. Как это вообще возможно?

Она напевает, с отвращением поджимая губы, прежде чем снова вздыхает. — Когда-то были магически наполненные кристаллы, известные как «Поцелуй смерти», которые были сделаны полностью из аметиста. — Мое сердцебиение учащается, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Я знаю, о чем она говорит, но ей не обязательно это знать. — До того, как их запретили, они использовались в основном для обездвиживания магических существ. Единственный способ заставить такой мощный предмет работать — это использовать душу другого магического существа для подпитки его силы.

Мои глаза расширяются. — Значит, кристалл, созданный душой, связывает силы магического существа? — Спрашиваю я, пытаясь осознать это, и она кивает, ее улыбка становится шире.

— Именно так.

Твою мать.

Я сглатываю, потрясенная воспоминанием о том самом камне, который не так давно был вонзен в мою плоть. — Хорошо, что они тогда их запретили, — бормочу я, в то же время задаваясь вопросом, что кто-то мог сделать такого, что заслуживало бы такого наказания. Вживление кристалла в твое тело — это одно, но иметь свою душу в плену в одном из них — это совершенно новый уровень последствий.

— Так и есть, — подтверждает она, не сводя с меня глаз, и мне почти кажется, что она что-то ищет — что-то, что доказало бы, что я знаю о них все, но я подавляю свои эмоции. — Итак, что привело тебя сюда? — спрашивает она, чувствуя, что связь между нами исчезает.

Я пожимаю плечами. — Я сделала кое-что, чего не должна была делать, — признаю я, и она весело посмеивается.

— Разве не все мы? Но, должно быть, это было круто; иначе тебя бы здесь не было.

Я смотрю на нее, по-настоящему смотрю на нее, и обдумываю разговор, который она предлагает. Я не хочу хвастаться. Я не хочу, чтобы меня прославлял другой преступник, но я также понимаю, что она имеет в виду, говоря о том, чтобы снять груз с моей души.

Шансы когда-либо снова увидеть эту женщину очень маловероятны, и это если явообще выберусь отсюда. С этими словами я делаю глубокий вдох и отвечаю ей. — Я кое-кого убила.