Книга Жемчужина боярского рода. Часть 2, страница 82 – Ива Лебедева

— Оленька! — ахнула Марфуша и уронила чайник, слава богу, еще не вскипяченный.

Кормилица уже хотела кинуться ко мне, чтобы обнять, но застыла в шоке, когда через подоконник перепрыгнул Снежинский, а потом помог преодолеть его настоящей Ольге.

— Что⁈ Как… — Марфа покачнулась, ее взгляд метнулся между мной и настоящей Ольгой, одинаковыми как две капли воды, если не считать сиреневых бликов в волосах у второй.

— Марфушенька, это долгая история. —Я шагнула вперед, осторожно подхватывая кормилицу под руку. — Помнишь, я говорила, что стала другой после той роковой помолвки, будто прежняя Ольга умерла? Ну вот… я… короче говоря, я действительно другая. А прежняя Ольга пожертвовала собой ради любви к этому олуху. Но нам удалось ее вернуть! Правда же, здорово?

Честно говоря, хотелось забраться в уголок и накрыть голову руками — что ж за чушь я несу⁈ Но как еще объяснить происходящее? А вдруг Марфа сейчас разозлится за мое самозванство и прогонит? Она ведь стала мне как мать, а на самом деле любила всегда настоящую Оленьку… и зря эта самая настоящая сейчас мнется в сторонке, тоже боится неизвестно чего!

— Две дурынды! — неожиданно рявкнула Марфуша. — А ну, идите ко мне, обе! Ненормальные девчонки! Да что ж я, слепая, что ли, думаете, не поняла всего еще тогда, пять лет назад⁈ Свою-то девочку я с пеленок знала! Да и ты, егоза, в сердце впилась как родная! Бесстыжие, бессовестные девчонки, сколько я слез пролила, сколько волновалась из-за вас!

— Ничего не понял, но этот баборазлив надолго, — прокомментировал Петрович, глядя, как мы втроем обнимаемся и плачем. — Пироги будешь? — обратился он к мнущемуся у окна Снежинскому. — Тогда подбери чайник, пока наши ревушки его не затоптали, и налей в него водички. А я чего покрепче достану, чую, без коньяка с вашими новостями не разобраться! Ох, епт! А это что за образина⁈

— Это Алешка! — Я временно перестала всхлипывать в Марфу, кинулась к проявившемуся из невидимости посреди кабинета псу и, схватив его за холку, повела обратно к обнимашкам. — Алешка, смотри, это мама Марфа! Ты ее слушайся как меня, понял⁈

— Ар-р-р, — сказал пес и доброжелательно лизнул слегка ошалевшую кормилицу в руку.

— Ох ты господи, — почти сразу запричитала Марфуша, приходя в себя. — Так вы ж голодные небось! А пирогов-то я мало напекла!

— Где мало, целая корзинища, — засмеялся Петрович, уважительно кивнув моему собакену. — Нам хватит, а остальные бездельники, кто под дверьми нюхал, обойдутся нынче. Сейчас стол накроем.

Вокруг закипела радостная суета, будто не осталось в мире важнее забот, чем Марфины пироги и накрытый к чаю стол. Мы уже почти сели подкрепиться, когда в дверь кабинета решительно постучали и Петровичев помощник, страдальчески втянув носом вкусный запах, доложил:

— Тут к тебе гость, начальник. Его высочество Иван Георгиевич собственной персоной прибыли. Я все понимаю, но они ждать не хотят.

— Зови! — вздохнул Петрович. — Я так понимаю, что вовремя его высочество пожаловали. Новости у нас для него. Важные.

Да уж… с такими новостями действительно не до церемоний. Особенно на кордоне, где по неписаным правилам даже государь забывал на время о придворном этикете. Царевича пригласили за стол, налили чаю и ошарашили новостями без особых расшаркиваний.