Книга Безупречный злодей для госпожи попаданки, страница 110 – Дарина Ромм

- Дракон! Дракон сейчас будет оборачиваться! – несутся со всех сторон крики и площадь мгновенно пустеет. Остается только высокая фигура мужчины с белоснежными волосами в центре.

Несколько мгновений он стоит неподвижно. Затем воздух вокруг него начинает дрожать. Яркая вспышка и на месте человека появляется стального цвета дракон. Огромный, сказочный, с переливающейся в ярких солнечных лучах чешуей.

От изумления я напрочь забываю про свою ненависть к Али. Выхожу из-за спин Мэгги и Лайсена и во все глаза таращусь на это чудо.

Несколько раз я видела драконов в небе, очень высоко… Там, в лазурной синеве они казались мне чем-то нереальным, словно картинка из фантастического кино. Но вот так, в нескольких шагах от себя, я вижу дракона впервые. Честно признаюсь сама себе, что он прекрасен. Даже несмотря на то, что это… Али!

Драконья голова на длинной гибкой шее поворачивается в нашу сторону. Несколько мгновений ярко-жёлтые, с вертикальными зрачками глаза смотрят прямо на меня. Затем огромное существо расправляет крылья и взлетает…

Задрав головы, мы смотрим на него, не в состоянии оторвать взгляд от этой дикой красоты и мощи. Вместе с нами смотрит и толпа, вновь заполнившая собой городскую площадь.

Завороженно наблюдаем, как серебристая фигура летит, стремительно удаляясь, пока не исчезает в небесной дали…

- Пойдемте уже, хватит тут торчать, — ворчит Лайсен, и мы отправляемся к следующему магазину. Идем молча, погружённые каждый в свои мысли.

- Ох, а все-таки он красавчик, — вдруг томно вздыхает Мэгги. – Драко-о-он!

- Драко-он! Краса-авчик…! – передразнивает ее Лайсен. – Тебе-то какой толк от его красоты, если он в нашу Федерику влюблен без памяти?!

Я резко останавливаюсь и оторопело смотрю на Лайсена. Онемевшими губами переспрашиваю:

- Влюблен?! В меня?

Али Меченый

Плохо, что драконы не могут напиться. Какой уже кувшин вина ставит передо мной трактирщик, и не помню. Но желанное забытье никак не наступает. И не наступит, сколько не лей в себя.

В такие минуты остро завидую людям – для них нет ничего легче, чем утопить печаль в паре-тройке бокалов крепленого.

- О, Али, друг мой! Я вижу, ты решил уйти в нирвану? – раздается рядом веселый голос. Следом меня по спине с силой хлопает тяжелая ладонь.

- Что такое нирвана, недруг мой? – ворчу, потому что алая жидкость из стакана выплескивается наружу. Заливает собой стол. Оседает алыми каплями на моей рубашке. Алое на белом, словно следы слез моего сердце.

- О, да ты сделался поэтом? Поэт-работорговец! Что-то новенькое в этом мире, - язвит пришедший. Оказывается, последнюю фразу я произнес вслух…

Откинувшись на спинку стула, смотрю, как напротив садится мужчина в сером плаще. Подтягивает к себе мой кувшин с вином, принюхивается. Недовольно морщится и рявкает на мгновенно выросшего рядом трактирщика:

- А ну, шельма, тащи нам хорошего вина! А эту дрянь сам пей. Имей в виду, платить за неё мы не будем, а твою таверну сожжем, если еще раз такую пакость нам подашь!

- Но, господин…. Господин! – маленькие свиные глазки трактирщика бегают из стороны в сторону, рот округляется от страха. – Вашему другу понравилось…

- Моему другу сейчас без разницы, что пить – он в печали, - рявкает мой старый приятель. – А я в ярости, и ты можешь стать ее первой жертвой!