Книга Безупречный злодей для госпожи попаданки, страница 111 – Дарина Ромм

Толстяк трактирщик подхватывает злополучный кувшин и, тяжело переваливаясь на коротких ногах, уносится в сторону винного погреба.

- Зря ты напал на беднягу, Кристоф. Чуть до сердечного приступа не довел, - говорю равнодушно. – Он не виноват, я сам велел подать что угодно, лишь бы пьянило. Лучше скажи, что такое «нирвана»?

Блестят стекла очков, сверкают белоснежные зубы в улыбке.

- Спроси об это Федерику, когда встретишь в следующий раз, — советует он насмешливо. – Она знает.

- Откуда?

- От верблюда! – хмыкает Крис и подзывает подавальщицу.

Пока делает ей заказ, я подпираю щеку рукой и настойчиво интересуюсь:

- А верблюд – это кто?

- Не кто, а что. Животное. О нем тоже расспроси Федерику.

- Она не хочет со мной разговаривать, — признаюсьвдруг. – И, Крис, она вообще меня не помнит! Абсолютно! Тогда, в  Грансе она говорила, что не знает меня, но я ей не верил. Думал, она обижена на меня. Злится. Может, ревнует. Да и пережить ей пришлось столько, что чудо, как не сошла с ума.

- Угу. По вине… не скажу кого, девочка едва не погибла. Но скажи мне, друг мой Али, какого фулла ты с ней обращался, как… Погано, в общем? – голос Кристофа становится ледяным. Глаза под стеклами очков на миг делаются черными, мертвыми. Словно Бездна приоткрыла свою пасть.

- Я ненавидел ее, когда покидал Империю Шеллая... Надеялся никогда больше не увидеть эту маленькую дрянь. И когда разглядел, кто лежит жалкой, полумертвой куклой на две повозки тех двух мерзавцев, вся моя ненависть мгновенно проснулась.

Пробудилось и отвращение, и злорадство, что маленькая мерзавка получила по заслугам… Вся дрянь, что долго покрывала мое сердце вышла наружу. Вот почему, — признаюсь вдруг.

Никому и никогда, даже самому себе я не говорил этого, а тут вдруг вывалил. Не иначе, подсыпал трактирщик что-то запрещенное в свое вино.

- Но и Федерика тоже стала совсем другой… Словно оболочка осталась ее, а душа изменилась до неузнаваемости.  Она только и делала вид, что знать не знает меня.  Смотрела с лютой ненавистью, говорила с презрением. Будто не она, а я был виновен в том, что произошло между нами. И это тоже дико меня злило. Заставляло пугать ее, издеваться, пытаться подавить волю.

- Ну-у, значит тебе будет легко забыть ее, — вдруг произносит Кристоф, преспокойно уплетая мясное рагу с травами.

Разливает из нового кувшина по стаканам, и себе, и мне. Отпивает и одобрительно цокает языком:

– Ну вот, как все замечательно меняется, едва пригрозишь спалить чью-нибудь паршивую забегаловку. Почему люди так странно устроены – ничего не будут делать по-хорошему, пока не поступишь с ними по-плохому?

Отпивает еще глоток и, спокойно глядя мне в глаза, сообщает:

- Дракон почувствовал свою пару. Тебе ее он уже не отдаст.

- Он давно ее знает, — рычу я, когда до меня доходит смысл сказанного. – Он знает Федерику еще с Гранса! Если бы она была его женщиной, он давно забрал бы ее!

- Так он и забрал, хотя тогда еще не знал, кто она. Разве ты не понял, каким образом малышке удалось оставить тебя с носом? И не шуми. Нестоит привлекать к себе внимание – ты не в том положении сейчас.

Кристоф замолкает, и продолжает спокойно есть. Я в ярости смотрю как мерно движутся его челюсти. С трудом обуздываю дракона, чтобы не совершить оборот прямо здесь и не вцепиться ему в глотку.