Книга Измена.Любовь, страница 36 – Далиша Рэй

— Павла, сейчас ты перестанешь думать о неприятных вещах, и спокойно поешь. Все сложные вопросы оставим на завтра. Договорились?

Я кивнула, соглашаясь, потому-что спорить уже никаких сил не осталось. Но когда принесли счет, сообщила:

— Платон Александрович, за свой ужин я заплачу сама.

Наткнулась на его насмешливый взгляд и со злостью повторила:

— Я хочу сама рассчитаться за свою еду.

— Непременно, — согласился мужчина, мгновенно став серьезным. — Приготовишь что-нибудь вкусненькое и пригласишь меня на ужин или на обед. Еще лучше будет на завтрак, но настаивать не стану. И считай, что мы с тобой в расчете.

Поднялся:

— Пойдем, отвезу тебя домой, принципиальная Павла. Время позднее, а тебе завтра рано вставать на работу. Ты же помнишь, что у тебя начальник деспот и тиран, и ненавидит опоздания.

Взял под руку, и не обращая внимания на мои попытки доказать ему что-то, повел на выход.

Через пол часа я была дома. Кое-как смыла косметику и рухнула в постель. Долго ворочалась, перебирая в памяти события прошедшего дня. Так и эдак обдумывала свое увольнение. Никак не могла определиться, правильное ли это решение.

Так и не придя ни к какому выводу, решила отложить все вопросы на утро. И уже далеко за полночь, наконец, провалилась в сон.

Вместо будильника меня разбудил телефонный звонок.

— Да, мама, — простонала я, взглянув на экран.

— Павлуха, это что такое? Почему я узнаю такую новость не от тебя? Да как ты могла! — в голосе мамы звенела обида.

Я перекатиласьна спину и уставилась в потолок. Сон мгновенно слетел, зато появилось неприятное, ноющее чувство в груди.

— Мама, у меня сейчас шесть утра, — пробормотала, сама не знаю, зачем. Если мама желает со мной пообщаться, на часы она не смотрит принципиально. Тем более, у неё уже восемь, а который час у ее собеседника, маму никогда не волновало.

— Ты развелась с Грегом! — теперь в её голосе зазвучали слезы.

Я позволила себе усмехнуться — давно прошли времена, когда я на это велась: начинала упрашивать ее не плакать, просила прощения, толком не понимая, в чем провинилась. Сама начинала рыдать и обещать больше так не делать. Все, что угодно, лишь бы мама успокоилась и сказала, что больше на меня не сердится.

— Да, мы развелись.

— Не мы, а ты! Попробуй мне соврать, что это была не твоя инициатива!

— Зачем мне врать? Это было моё решение.

Я с усилием выдохнула, ощущая, что меня начинает мутить.

— Кто тебе сказал о моем разводе?

Мама сердито поцокала языком:

— Павлуха, Павлуха, как тебе не стыдно? Почему твоя сестра в курсе такого события, а я, твой самый близкий человек, узнаю об этом последней?

— Понятно, — я зажмурилась, чувствуя, как усиливается тошнота.

— Я не хотела говорить об этом по телефону. Думала приехать в гости и рассказать.

— Диане-то рассказала, — протянула мама обиженно. Она ненавидела узнавать новости не первой. Буквально начинала болеть, если кто-то опережал ее.

— Мама, я ничего не рассказывала Диане. И не знаю, кто ей сказал.

"Но догадываюсь." — добавила про себя.

— Ладно, Павлуха, мне твое поведение неприятно, конечно. Но, впрочем, ничего нового. Ты всегда была жутко скрытной. Никогда я от тебя ни тепла, ни доверия не чувствовала.

Теперь мамин голос звучал холодно. Было понятно, что она не поверила ни одному моему слову.