Онлайн книга «Потусторонние истории»
|
IV Миссис Клингсленд слегка воспряла духом, когда ее сынок повзрослел и уехал учиться. Она время от времени навещала его, или он приезжал домой на праздники. Он ходил с ней по ресторанам или на танцы, и стоило какому-нибудь метрдотелю принять их за пару, так она потом не умолкала об этом целую неделю. Но как-то раз один швейцар сказал: «Лучше поторопитесь, мистер. Ваша мать вас заждалась, вон какой у нее унылый вид». После того ей разонравилось выходить в люди с сыном. Какое-то время она утешалась тем, что рассказывала мне о своих былых победах, а я терпеливо слушала, потому как уж лучше ей было говорить со мной, чем со льстецами, которые вокруг нее вились. Ты, милочка, не подумай, я вовсе не считаю миссис Клингсленд дурной женщиной. Она была ласкова с мужем и дружелюбна с детьми, просто они все меньше и меньше ее интересовали. Ей нужно было лишь зеркало, в которое можно без конца смотреться; а когда близкие люди уделяли ей достаточно внимания, чтобы послужить зеркалом (что случалось нечасто), ее не сильно радовалособственное отражение. Вскоре у ней выпал зуб, она начала красить волосы, даже в салон записалась, чтобы подтянуть лицо, но быстро струсила и сбежала оттуда, сделавшись похожей на привидение с обвисшим глазом, с которого те начали процедуры. Вот тут-то я забеспокоилась по-настоящему. Миссис Клингсленд стала угрюмой, озлобленной; только мне и могла излить душу. Она не отпускала меня часами, оплачивая другие сеансы, которые мне приходилось отменять, и без конца повторяла одно и то же: мол, в молодости, когда она входила в бальный зал, или ресторан, или театр, все немедленно бросали свои дела и смотрели на нее – даже актеры на сцене, говорила она. И, Бог свидетель, так оно и было. Да только прошло… Ну а что я могла сказать? Она сама все прекрасно знала. Беда в том, что ее стали окружать люди, которые мне совсем не нравились. Как ты понимаешь, милочка, многие не прочь нажиться на слабых женщинах, не желающих примириться со старостью. Однажды она показала любовное письмо от человека, которого, по ее словам, знала только понаслышке. Какой-то там иностранный граф, у которого, если не ошибаюсь, случились неприятности в его собственной стране… Миссис Клингсленд со смехом разорвала то письмо. Потом от него же пришло другое, но это она рвать не стала – по крайней мере, при мне. – О, я знаю, что ему нужно, такие мужчины всегда вьются вокруг глупых старух с деньгами… Ах, – вздохнула она, – в прежние времена все было иначе! Помнится, захожу я однажды в цветочный магазин, чтобы купить фиалки, и вижу юношу, пожалуй, чуть моложе меня, но я тогда все еще выглядела как девочка. При виде меня он умолк на полуслове и так побледнел, что я думала, в обморок упадет. В общем, купила я фиалки, а когда выходила, одна фиалка выпала из букета, и смотрю – он наклонился, поднял ее и спрятал на груди, как украденные деньги… И представь, несколько дней спустя я встретила его на званом обеде! Он оказался сыном одной моей подруги постарше, которая вышла замуж за англичанина, – вырос в Англии и только-только приехал в Нью-Йорк, чтобы устроиться на работу. Она лежала, закрыв глаза, и на ее измученном лице блуждала мечтательная улыбка. – Тогда я не отдавала себе отчет, но, наверное, то был единственный раз, когда я по-настоящему влюбилась… |