Книга Потусторонние истории, страница 159 – Эдит Уортон

Миссис Клингсленд упивалась теми словами, как шампанским. Ослепленный ее красотой, онемевший от любви к ней… Именно этого она ждала столько лет! Правда, теперь ей хотелось услышать больше, отчего моя задача легче не становилась.

По счастью, у меня был помощник, а уж когда я намекнула ему, что к чему, он увлексяне меньше моего и даже переживал в те дни, когда я не приходила.

Боже, что за вопросы она задавала!

– Попросите его, раз в тот первый вечер у него перехватило дыхание, пусть опишет вам, во что я была одета. Такие вещи не забывают даже на том свете, правда же? И вы сказали, он обратил внимание на мои жемчуга?

На мое счастье, она так часто описывала то платье, что мне не составило труда подсказать молодому человеку детали; и это тянулось и тянулось, и каждый раз я так или иначе умудрялась дать ответ, который ее устраивал. Но однажды, когда Гарри прислал особенно трогательное сообщение с того света, она разрыдалась и воскликнула:

– Ну почему, почему же он никогда не говорил таких слов, пока мы были вместе!

Вот те на! Откуда мне было знать? Конечно, я понимала, что поступаю нехорошо, даже безнравственно; с другой стороны, что дурного в том, чтобы подсобить несчастной больной в ее романе с призраком? К тому же я заранее помолилась о том, чтобы отец Дивотт ничего не узнал.

Так вот, я передала молодому человеку ее вопрос, и он тут же нашелся:

– А вы скажите, что им помешали. Некто ревновал и строил против него козни… Дайте скорей карандаш, я все запишу. – И он протянул трясущуюся руку к бумаге.

Передать тебе не могу, как ее обрадовало то послание!

– Я знала! Я всегда это знала! – Миссис Клингсленд обвила меня своими тоненькими ручками и расцеловала. – Повторите, Кора, как, он сказал, я выглядела, когда он увидел меня впервые?..

– Да вот так же, как сейчас, – ответила я, – потому что сейчас вы лет на двадцать помолодели.

И ведь так оно и было!

Я оправдывала себя тем, что она стала куда мягче и спокойнее. Перестала третировать людей, которые ей прислуживали, подобрела к дочери и мистеру Клингсленду. В доме воцарилась совсем другая атмосфера.

Порой она говорила:

– Кора, сколько, должно быть, в мире несчастных душ, которым некому протянуть руку помощи. Обещайте, что обратитесь ко мне, если встретите нуждающихся.

В общем, я заботилась о том молодом человеке, радовала его всяческими лакомствами. И ты ни за что не убедишь меня, что я поступала дурно, даже когда я попросила миссис Клингсленд помочь мне с починкой крыши.

Однажды я застала бедняжку в постели, она сидела с красными пятнами на худых щеках – спокойствие покинуло ее.

– В чем дело, миссис Клингсленд? Что случилось? –спросила я, хотя и без того поняла, в чем дело. Кто-то посеял в ней сомнения, подорвал ее веру в общение с духами, или как это зовется, и она довела себя до истерики, решив, что я все выдумала.

– Может, вы никакая не ясновидящая. – Ее взгляд был гневным и одновременно молящим. – Вдруг вы меня просто дурите?

Как ни странно, я действительно обиделась, причем не потому, что боялась быть уличенной, а потому, что – да хранят нас небеса! – сама поверила в существование этого Гарри и в его любовные переживания. Помню, я сильно оскорбилась, что меня посчитали обманщицей. Однако сдержалась и как ни в чем не бывало передала очередное послание, словно ее и не слышала, а она постеснялась продолжать свои обвинения. Наша ссора продлилась с неделю, пока бедняжка не выдержала и, как наркоманка, начала канючить: