Книга Потусторонние истории, страница 160 – Эдит Уортон

– Кора, я жить не могу без ваших весточек. То, что я получаю через других людей, нисколько не похоже на Гарри.

Мне до того стало ее жаль, что я чуть не расплакалась вместе с ней, и все же, взяв себя в руки, спокойно ответила:

– Миссис Клингсленд, я ради вас пошла супротив своей церкви и, рискуя бессмертием души, передавала вам с того света послания; если же вы нашли себе других помощников, мне от этого только лучше – сей же час пойду и помирюсь с небесами.

– Но другие послания мне не помогают, и я очень хочу вам верить, – всхлипывала она. – Вы поймите, я так несчастна, лежу ночами без сна, прокручиваю все в голове. Прошу, докажите, что Гарри действительно с вами говорит, иначе я умру.

Тут я принялась собирать свои вещи.

– Боюсь, доказать этого я не могу, – холодно ответила я и отвернулась, чтобы она не видела моих слез.

– Ну пожалуйста, Кора, вы непременно должны это сделать, иначе я умру! – взмолилась она, и, надо сказать, выглядела бедняжка и правда хуже некуда.

– Как вы, интересно, хотите, чтобы я это доказала? – спросила я. Несмотря на жалость к ней, разозлилась я не на шутку. К тому же с радостью свалила бы грех с души в тот же вечер в исповедальне.

Миссис Клингсленд подняла на меня свои огромные глаза – и я увидела в них отражение ее былой красоты.

– Есть только один способ, – прошептала она.

– Какой же? – все еще обиженно спросила я.

– Попросите его слово в слово повторить то письмо, которое он так и не решился отправить. Я сразу пойму, что вы в самом деле с нимобщаетесь, и более в вас не усомнюсь.

Я аж присела.

– По-вашему, говорить с умершими – сущий пустяк, да?

– Думаю, он поймет, что я умираю, и сжалится надо мной, внемлет моей просьбе.

Я больше ничего не сказала, просто молча собрала сумку и ушла.

VI

Письмо, как неприступная гора, встало у меня на пути. И бедный молодой человек, когда я ему сказала, не обрадовался.

– Не знаю… слишком сложно, – покачал головой он. Тем не менее обещал подумать. Мы договорились, что я зайду на следующий день.

– Если бы я только знал побольше о ней… или о нем. Уж больно затруднительно сочинять признания в любви от мертвеца к женщине, которую никогда не видел, – добавил он, усмехнувшись.

Я не могла с ним не согласиться. Обычно трудность его даже подстегивала, тогда как меня новая просьба лишь повергла в уныние.

На следующий вечер, поднимаясь к нему по ступенькам, я почувствовала неладное – к горлу подкатило то самое шестое чувство.

«Ну и холод тут, на лестнице, – подумала я. – Небось и в комнате с утра никто не топил».

И все же меня страшил не холод; я чувствовала, что наверху поджидает нечто гораздо хуже. Я толкнула дверь и вошла.

– Вот и я, – начала я как можно бодрее. – У меня с собой пинта шампанского и термос с горячим супом, но прежде чем ты их получишь, скажи мне…

Молодой человек лежал в кровати с открытыми глазами, но меня как будто не видел и ничего не ответил. Я через силу рассмеялась.

– Ну и ну! Настолько обленился, что даже ради шампанского головы не повернешь? А эта шмара, хозяйка твоя, уж и топить перестала? Комната холодная, как смерть…

На этом слове я осеклась. Он не шелохнулся и не заговорил, и я поняла, что холодом веет от него, а вовсе не от пустого очага. Я коснулась его руки и поднесла к губам треснувшее зеркальце – сомнений не оставалось: бедолага отошел к Создателю. Я закрыла ему веки и опустилась на колени у кровати.