Книга Потусторонние истории, страница 22 – Эдит Уортон

– Пришли ко мне Антонио.

Но не успели те слова слететь с ее губ, как между ней и горничной встал герцог.

– Синьора, – заговорил он лилейным голосом, а сам так и сиял, – я прибыл прямиком из Рима, спеша привезти вам сие доказательство моего глубочайшего почтения. Прошлую ночь я провел в Монселиче и с первым проблеском рассвета вновь пустился в путь. Неужто вы не удостоите меня приглашения на ужин?

– Разумеется, милорд, – ответила герцогиня. – Стол будет накрыт в трапезной через час.

– А почему не в ваших покоях, синьора? Я слышал, вы пристрастились ужинать именно там.

– В моей спальне? – переспросила герцогиня, смешавшись.

– Вы что-то имеете против? – настаивал он.

– Решительно ничего, синьор, лишь дайте мне время привести себя в порядок.

– Я подожду в кабинете возле вашей спальни, – ответил герцог.

При этих словах, рассказывала бабка, герцогиня посмотрела так, будто врата Господа захлопнулись перед ней, заточив навеки в аду. Она позвала Ненчу и удалилась в свои покои.

Моя бабушка помнила, что герцогиня поспешно нарядилась с необычайной пышностью, припудрила волосы золотом, подрумянила лицо и декольте, обвесила себя драгоценностями, пока не засияла, что твоя Богоматерь Лоретская; едва приготовления были закончены, вошел герцог, а за ним и слуги с ужином. Герцогиня отослала Ненчу, и о том, что было дальше, бабка узнала позже от помощника кладовщика, который приносил им блюда и ждал в кабинете, ибо в спальню вхож был только личный лакей герцога.

Так вот, со слов того паренька, сэр, – который, надо сказать, глядел во все глаза и слушалво все уши, потому как никогда еще его не подпускали так близко к герцогине, – господа пребывали в прекрасном расположении духа, герцогиня игриво упрекала мужа за долгое отсутствие, а герцог клялся, что нет ему наказания строже, чем застать ее такой красивой. Беседа их продолжалась в подобном тоне, с такими подшучиваниями со стороны герцогини, такими нежными ухаживаниями со стороны герцога, что парнишка отозвался о них как о влюбленных, воркующих летней ночью в винограднике; так продолжалось, пока слуга не принес крепленое вино.

– Ах, – воскликнул герцог, – сей изумительный вечер восполняет те долгие скучные дни, что я провел вдали от вас. Не помню удовольствия слышать ваш смех с того прошлогоднего вечера, когда мы пили шоколад в беседке вместе с кузеном Асканио. Кстати, чуть не забыл: в добром ли он здравии?

– Я о том не осведомлена, – ответила герцогиня. – Вашей светлости стоит обязательно отведать инжир, запеченный в мальвазии…

– Готов отведать все, что вы предложите, – проговорил он и, пока она подвигала к нему инжир, добавил: – Не испытывай я сейчас такого полного наслаждения, я бы, наверное, пожелал, чтобы с нами был мой кузен. Асканио – на редкость приятная компания за ужином. Что скажете, синьора? Я слышал, он все еще здесь; не послать ли нам за ним – пусть присоединится?

– Ах, – молвила герцогиня со вздохом и томным взором, – я уже, смотрю, наскучила вашей светлости?

– Помилуйте, синьора! Верно, Асканио – отличный малый, но в данный момент его главное достоинство – в его отсутствии. Однако я так нежно отношусь к кузену, что, ей-богу, не прочь осушить за его здравие бокал!

С этими словами герцог поднял свой кубок и подал знак слуге, чтобы тот наполнил кубок герцогини.