Книга Потусторонние истории, страница 23 – Эдит Уортон

– За моего кузена, – воскликнул он, вставая, – которому хватает ума и воспитания, чтобы не появляться, когда ему не рады. Так выпьем же за его долгую жизнь… Синьора?

Герцогиня, которая сидела с изменившимся лицом, тоже поднялась и поднесла к губам свой бокал.

– И за его счастливую смерть! – произнесла она не своим голосом.

С последним словом пустой бокал выскользнул у ней из рук, и бедняжка ничком упала на пол.

Герцог крикнул служанкам, мол, госпожа в обмороке; те прибежали и уложили ее на постель… Ненча говорила, что герцогиня ужасно страдала всю ночь, извиваясь, как еретик на костре, ноне проронила больше ни слова. Герцог оставался при ней и с рассветом послал за капелланом; однако герцогиня лежала без сознания, зубы ее были стиснуты, так что она не смогла даже принять тело Господа нашего для причастия.

* * *

Герцог объявил родным и знакомым, что супруга его скончалась в результате злоупотребления крепленым вином со специями и омлетом из молоки карпа за ужином, который велела приготовить в честь его возвращения. А через год он привез на виллу новую герцогиню, которая подарила ему одного сына и пять дочерей.

V

Небо затянулось и приобрело стальной оттенок; на его фоне – бледно-желтая и непостижимая – мрачнела вилла. По парку гулял ветер, срывая то тут, то там пожелтевшие листья с платанов, а холмы на другой стороне долины налились пурпуром, словно грозовые тучи.

* * *

– И что же статуя?.. – напомнил я.

– Ах да, статуя. Вот что сказала мне бабушка, сэр, на этой самой скамейке, где мы в вами теперь сидим. Она, конечно же, боготворила герцогиню, как всякая девчонка ее лет боготворит прекрасную добрую госпожу, поэтому ночь у ней, сами понимаете, выдалась ужасная. К герцогине ее не пустили, и бабка просидела, скрючившись в уголке, слыша лишь доносившиеся из покоев крики и видя, как обезумевшие горничные мечутся туда-сюда и как в дверях то и дело появляется вытянутое лицо герцога. Капеллан стоял тут же, притаившись в передней, и не поднимал глаз от требника. Никто не обратил на бедняжку внимания ни в ту ночь, ни на следующее утро, и ближе к сумеркам, когда всех оповестили, что герцогини больше нет в живых, с ней случился благочестивый порыв помолиться за свою госпожу. Так вот, никем не замеченная, она прокралась в часовню. Внутри было мрачно и пусто, как вдруг, пройдя чуть дальше, бабушка услыхала тихий стон! Приблизившись к статуе, она увидела, что мраморное лицо, накануне такое милое и умиротворенное, приобрело известный вам вид, а из губ исходил тот самый стон. У моей бабки кровь застыла в жилах, хотя закричать она, как потом рассказывала, почему-то не сумела, а просто развернулась и выбежала прочь. В галерее она потеряла сознание, а когда очнулась, то узнала, что герцог наглухо замуровал вход в часовню и запретил кому-либо туда входить… До самой смерти герцога злополучное место больше не открывали, и новый наследник, войдя туда со своими слугами десятьлет спустя, впервые увидал тот кошмар, который моя бабушка так долго хранила в сердце…

– А что же крипта? – спросил я. – Ее в конце концов открыли?

– Упаси Боже, сэр! – вскричал старик, крестясь. – Вы разве забыли о предостережении герцогини, что реликвии лучше не тревожить?

1901

I

Случилось это осенью того года, когда я переболела брюшным тифом. После трех месяцев в больнице я выглядела настолько слабой и истощенной, что две дамы, к которым я обратилась за работой, просто-напросто побоялись меня нанять. Денег у меня почти не осталось, и спустя еще два месяца жизни в приюте, в течение которых я слонялась по агентствам, откликаясь на каждое мало-мальски приличное объявление о найме, я почти потеряла всякую надежду. Веса во мне от беспокойства не прибавилось, и я уже не чаяла, что мне когда-нибудь повезет. И вдруг удача улыбнулась – во всяком случае, именно так я это восприняла.