Книга Дочь звёздного палача 2, страница 74 – Элис Нокс

Фрески.

Богини.

Не Вега.

Облегчение – слабое, но реальное.

Но новый страх пополз изнутри – холодный, липкий.

Гости.

Сегодня вечером придут десятки, может сотни. Аристократы. Члены Совета. Те, кто близки к Императору. Те, кто наверняка знают, кого ищет император.

Хаг не узнал – он смотрит на меня как на красивую вещь, экспонат.

И тогда…

Желудок скрутило узлом.

Нужно сбежать до представления. До того, как выведут на сцену перед сотней глаз.

Иначе всё кончится.

–….Сегодня вечером ты будешь страдать красиво. Молить о спасении проникновенно. А затем благодарить меня – своего спасителя – с искренними слезами.

Голос стал конкретнее:

– Сейчас придут мастера. Художник, парикмахер, костюмер. Лучшие специалисты столицы. Они превратят тебя в произведение искусства. Каждая деталь будет совершенна.

Остановился передо мной:

– Ты будешь слушаться их беспрекословно. Терпеть любой дискомфорт. Делать всё, что велят. Затем выучишь свою роль – каждое слово, каждый жест, каждое движение.

Наклонился ближе:

– Ты упадёшь на колени передо мной. Протянешь руки в мольбе. Произнесёшь слова благодарности, что я напишу. Поцелуешь мне руки в знак вечной признательности за дарованную свободу.

Голос стал жёстче:

– И ты сделаешь всё это с настоящими эмоциями. С чувством. Гости должны поверить. Должны прослезиться от красоты момента.

Отступил на шаг:

– Твоя маленькая сестра тоже будет участвовать. Ребёнок-жертва рядом с тобой. Трогательная деталь. Усилит эмоциональное воздействие на зрителей.

Пауза.

Затем голос стал ледяным:

– И пока ты играешь правильно, делаешь всё, что я велю – с ней ничего не случится. Она просто постоит на сцене. Поплачет для эффекта. Всё.

Он шагнул вплотную, поднял мой подбородок пальцами – заставил смотреть в глаза:

– Но если ты откажешься… если попытаешься сорвать моё представление в такой важный день… если скажешь хоть слово не по сценариюперед моими гостями…

Наклонился так близко, что я чувствовала его дыхание:

– Девочка исчезнет. Беззвучно. Так что вопрос простой, моя дорогая. Ты будешь сотрудничать? Сыграешь роль жизни на моём юбилее? Порадуешь именинника?

Я стояла неподвижно – всё тело вибрировало от сдерживаемой ярости.

Постепенно кивнула. Один раз.

– Прекрасно! – он хлопнул в ладоши. – Знал, что ты разумная девочка.

Развернулся к двери:

– Ну что ж. Скоро придут мастера. Будь послушной. Делай всё, что велят. И помни – каждое твоё действие определяет судьбу той малышки.

Открыл дверь ключом:

– Сегодня мой день. Порадуй именинника.

Мастера пришли через минут тридцать.

Четверо.

Первым вошёл художник – мужчина средних лет, худощавый, с длинными пальцами, испачканными красками. Одет богемно – бархатный жилет поверх льняной рубашки, волосы собраны в небрежный хвост. Глаза тёмные, оценивающие, смотрел на меня как на холст, что предстоит расписать.

За ним – парикмахер. Женщина лет сорока, полная, с ярко-рыжими волосами, уложенными в сложную причёску. Руки в кольцах, ногти длинные, покрашенные золотом. Двигалась быстро, суетливо, несла кейс с инструментами.

Затем – костюмер. Молодая девушка, может двадцати пяти, изящная, в строгом чёрном платье. Волосы убраны под платок. Лицо серьёзное, профессиональное. За ней слуги тащили стойки с тканями – лёгкими, струящимися, почти прозрачными. Белыми и золотыми.