Книга Дочь звёздного палача 2, страница 73 – Элис Нокс

Наклонился:

– Даже в смерти она была полезна. Видишь? Ничто не пропадает зря.

Он выпрямился, провёл рукой по волосам:

– Так работает мир, моя дорогая. Сильные используют слабых. Всегда было так. Всегда будет. Я не создал эти правила – я просто следую им. Эффективнее других.

Монстр.

Я смотрела на него – через ярость, через алое, что застилало зрение:

– Нет, – голос вышел тише, но твёрже, – это не мир. Это ты. Ты – болезнь. Гниль в человеческом обличье.

Шагнула ближе, не отрывая взгляда:

– И когда-нибудь кто-то вырежет эту гниль. Сожжёт дотла. И мир станет чище.

Хаг смотрел – долго, оценивающе.

Затем рассмеялся – громче, искреннее:

– О, ты мне действительно нравишься! Эта дерзость. Эта сила духа.Редкое качество среди рабов.

Шагнул вплотную, голос стал холоднее, жёстче:

– Но помни, моя огненная богиня. Пока та девочка в моих руках – ты будешь танцевать под мою дудку. Будешь улыбаться, когда велю. Плакать, когда скажу. Целовать мне руки и благодарить за спасение.

Наклонился так, что губы почти касались моего уха:

– Потому что каждое твоё неправильное слово будет стоить ей. Понятно?

Я стояла неподвижно – всё тело вибрировало от сдерживаемой ярости.

Размеренно кивнула. Один раз.

Хаг отступил, довольный:

– Отлично. Вижу, мы понимаем друг друга.

Хлопнул себя ладонью по лбу – жест театральный:

– О! Совсем забыл объяснить, зачем ты здесь. Прости, моя дорогая. Увлёкся… воспитательным моментом.

Развёл руками, голос наполнился гордостью:

– Видишь ли, сегодня не просто обычный день. Сегодня – особенный. Мой юбилей. Пятьдесят лет.

Он прошёлся к окну, посмотрел на приготовления в саду:

– Полвека жизни. Половина столетия достижений, власти, богатства… и коллекций. – Последнее слово произнёс с особым удовольствием. – И я решил отметить это не просто банкетом. Не просто приёмом с танцами и вином.

Обернулся, глаза загорелись:

– Нет. Я решил подарить себе и моим самым уважаемым гостям нечто уникальное. Живое искусство. Представление, о котором будут говорить годами. Десятилетиями.

Он начал расхаживать по комнате, руки за спиной, голос становился всё более увлечённым:

– Сегодня вечером, перед самыми влиятельными людьми столицы, я представлю живую картину. Историческую реконструкцию из священных хроник.

Остановился, повернулся ко мне:

– Великий Император Терион – да благословенно имя его – освобождает невинных от тирании древних богов. Самая знаменитая сцена нашей истории. Момент, когда милосердие побеждает жестокость. Когда свет торжествует над тьмой.

Усмехнулся, довольный собой:

– Я, разумеется, сыграю самого Императора. В день моего юбилея кто ещё достоин этой роли?

Подошёл ближе, начал неспешно обходить меня – изучающе:

– А ты, моя дорогая, – голос стал мягче, вкрадчивее, – будешь…впрочем, узнаешь чуть позже.

Остановился сбоку:

– Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Среди десятков новых приобретений?

Пауза.

– Твоё лицо. Твои черты. Эти скулы. Эти глаза. Эта царственность в каждом движении.

Обошёл спереди, наклонился чуть ближе:

– Ты напоминаешь мне древние фрески. Изображения богинь из времён до Падения. Красота, что не принадлежит простым смертным. Что-то… божественное.

Провёл пальцем по воздуху рядом с моей щекой:

– Эти кости. Эта структура лица. Художники старой эпохи изображали именно такие черты, когда рисовали небожителей.