Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 118 – Эль Вайра

— Что, прости? Кошечка?

Эта девчонка — оборотень? Или…

— Именно. Чёрная кошка, которая больше всего на свете любит жевать бумагу.

Я удивлённо моргаю. И ещё раз, и ещё. Брам запрокидывает голову и заливисто хохочет. Ветер подхватывает его смех, разнося по округе.

— Боги, Мадлен! Ты бы себя видела!

— Это не смешно!

— Очень смешно, поверь.

Я толкаю его в плечо, стараясь не пролить вино и самой не рассмеяться в голос. Брам примирительно поднимает руку.

— Хорошо, хорошо, извини. Больше так не буду, теперь только по делу. Итак, Козетта появилась у меня в мастерской, и оказалось, что она…

…умеет создавать порталы в стенах. Брам не знал,что с ней делать, пока не пришёл Доментиан и не рассказал о древнем артефакте, созданном могущественным фейри много лет назад.

При упоминании демона я закусываю губу. Доходили ли до Брама слухи, что этот Доментиан якобы за мной ухаживает? Кажется, нет, раз они продолжают общаться. И лучше рассказать обо всём самой, чтобы заранее снять с себя подозрения. А то рано или поздно Брам наслушается сплетен и наделает глупостей.

— Погоди! — Я прерываю рассказ, когда речь заходит об истории крепости Дарсадан. — Насчёт демона. Если ты когда-нибудь услышишь, что меня с ним сводят, то не верь. Я понятия не имею, кто это придумал, но в этих слухах нет ни капли правды…

— Я знаю. — Брам подходит ближе и убирает выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Знаешь? Ты слышал?

— Да. И мне всё равно, пусть болтают. Я знаю, что у тебя ничего не может быть ни с Доментианом, ни с кем-то ещё.

— Потому что мы истинные?

— Ага. А ещё потому, что ты — это ты. Моя красавица никогда меня не предаст.

Сердце подпрыгивает. Воспоминания о поцелуе с Леоном мелькают в моей голове, и я вдруг остро осознаю свою ошибку. Святые драконы, помогите… Что я наделала? Ядовитая волна стыда грозит меня утопить.

— Возможно, ты думаешь обо мне лучше, чем есть на самом деле. — Мой голос немного хрипит.

Брам молчит. Не убирает руку от моего лица. В его глазах пляшут отблески звёздных цветов и плещется море нежности. От этого мне ещё хуже.

Он медленно наклоняется, видимо, прося поцелуя.

— Брам, ещё кое-что! — Я отшатываюсь. Вино проливается. — Тебе следует знать, что…

Слова застревают в горле, и всё во мне сопротивляется, но я должна сказать правду. Ведь как можно требовать честности, если сама не честна?

— Понимаешь, так вышло… в общем! Я целовалась с Леоном.

Небо падает мне на голову.

Мадлен целовалась с другим.

Она бредит? Или настолько меня ненавидит, что хочет сделать как можно больнее?

А может, мстит за шутку про Козетту?

— Вот это точно не смешно, Мадлен.

— Но это правда.

— Нет. Невозможно. Истинность бы не позволила.

— Поцелуй был странным, сначала меня пробрал озноб, потом начало тошнить…

— Замолчи! Избавь меня от подробностей! — Я срываюсь на крик, и Мадлен вздрагивает, роняя бокал с вином. Красные капли летят на воздушные юбки.

А мой бокал трещит в руке, готовый разбиться и распороть ладонь. Мне всё равно.

Я отхожу и провожу свободной рукой по лицу, снова и снова…

— Когда?

— Пару недель назад, на кафедре монстроведения, там клуб для любителей мифических существ, — тараторит Мадлен. — Я пришла к Леону, и так получилось, что мы остались одни в кабинете…

— Я убью его.

Это не просто слова. Я прикончу ублюдка, превращу его лицо в кровавую кашу, потом сяду за убийство, отсижу или пойду на виселицу, но этому поганцу не жить.