Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 121 – Эль Вайра

Боги, что я несу? При чём тут гоблин и Носок? Но бедолагу Горма и правда убили, это случилось во время бала, и теперь…

— Пока идёт расследование, нового библиотекаря не возьмут. Будут дежурить студенты. Скоро наша очередь, Брам. Вернись, пожалуйста… — Приходится прерваться на всхлип. — … или впусти меня. Познакомишь с Козеттой?

Нет ответа.

Я провожу ладонью по двери, и мой голос превращается в жалобный писк.

— Или приходи ко мне. Ты так и не забрал свой сюртук…

Слышится горький смешок. Потом звучит приглушённое, но очень близкое:

— Оставь себе.

Родители пишут, что приготовления к Хон Галану идут полным ходом, и в Идригасе нас с Мадлен «все очень ждут». Элайна добавляет постскриптум: просит написать её миниатюрный живой портрет. «Сделай так, чтобы я загадочно улыбалась, а волосы казались пышнее».

Она хочет подарить миниатюру Салайсу Хедли, мерзавцу с лошадиным лицом и раздутым самомнением, который собирается к ней посвататься. Пару дней назад я бы возмутился, может, даже направил бы отцу протест, но сейчас мне плевать. Пусть делают, что хотят.

Три дня я занимаюсь тем, что слоняюсь по комнатам, как побитый пёс. Или лежу на кровати, бездумно пялясь в потолок. Мне не интересна судьба постановки. Безразлично, отчислят ли меня за прогулы. Возможно, я бы даже этого хотел. Уехать бы отсюда, подальше от всех проблем.

Мадлен целовалась с другим. Сама захотела. Часть меня до сих пор не может в это поверить. Мне казалось, случись такое однажды, и я разнесу Академию в щепки, но ни гнева, ни ярости нет. То, что должно было ввергнуть меня в безумие, оставило лишь выжженную пустоту в душе.

Мадлен поступила бы милосерднее, если бы не позволила узнать об этом.

Моё отсутствие заметили в первый же день. Сначала явился Рон. Он стучал, я не открыл, он понуро сообщил, что у него забрали Аннетту, и заявил, что ждёт меня в студии.

На следующее утро пришёл Андреас. Он угрожал, что испробует на мне мудрёную чёрно-магическую атаку, если я сейчас же не открою. Ушёл, не выполнив угрозу. Или просто заклинание не сработало.

Ольгред колошматил в дверь и кричал:

— Она того не стоит!

Это он про Мадлен? Глупец.

Иногда мне хочется обвинить её в том, что с нами происходит. Это онамне не верит. Онаотрицает истинность и вешается на грифонов. Пока я ношусь по подземельям и нарушаю законы в попытке ей угодить, онацелуется с другим

Но потом, мысленно вывалив на неё всё это, я готов проклинать себя. «Тебя не было рядом, а потом вас с Лайон заметили в саду…»Может, вот она — ошибка? Меня не было рядом. Был слишком занят поиском доказательств, о которых Мадлен и не просила, честно говоря. Но что я ещё мог сделать? Только слабак извиняется за то, в чём не виноват.

Тихий голос в голове нашёптывает: «Лизель легла к тебе в кровать, а дальше? Ты помнишь, что было дальше?» А я и непомню. И впервые впускаю в свой разум гадкую, мерзкую мысль — а вдруг я и правда… изменил?

Жутко об этом думать. Если я изменил Мадлен, то нашей истинности нет и не было, но это и неважно, на самом деле. Самое страшное — тогда мне придётся её отпустить. Она заслуживает большего, чем несдержанный кретин, который напивается так, что не понимает, какая девица на нём скачет.

Утром третьего дня является Доментиан.

— Брам, ты живой? Крикни, если нет.