Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 124 – Эль Вайра

Мы работаем в напряжённой тишине, и я не нахожу себе места. Нужно думать обо всём и сразу — о плавных линиях, необходимых оттенках, заклинаниях, шёпотом произнесённых над красками, и о том, как бы выбрать подходящий момент, чтобы бросить всё это и обнять Брама. Сказать, что мне очень жаль.

Но он всем своим видом показывает, что ему это не нужно. Поэтому я молчу. Ведь я сама так хотела, не так ли? Просто не думала, что это будет его условием, а не моим.

Проходит час, и дверь в студию открывается. Я ожидаю увидеть леди Мартин или Рона, который мог что-то забыть, но на пороге стоит приятная женщина среднихлет. Я уже видела её у палисадника, где скончалась госпожа Галгалея.

У женщины открытое лицо, пытливый взгляд и серое платье — простое, но хорошо сшитое. Она переводит взгляд с меня на Брама и обратно.

— Брамион Кадум? Мадлен Шантиль? Меня зовут Марина, я уборщица. Зург Камнегрыз просил передать вам, что на Фестиваль талантов приедет принц нагов.

Брам роняет кисточку и переспрашивает:

— Нагов?

— Да, декорации попросили оформить с учётом вкусов такого редкого гостя.

В глазах Брама я вижу своё собственное недоумение. Руководство Академии сошло с ума? Иначе эту чушь не объяснить. У нас спектакль про вампира! Как мы можем учесть вкусы нагов? Да и что мы вообще знаем об этих вкусах?

Наги — это полулюди-полузмеи, но в первую очередь они отъявленные дикари. Они живут в пустынях, часть из которых граничит с Камберской империей, и никого к себе не пускают. Их уклад не менялся веками. Дедушка Брама, в честь которого его и назвали, умер как раз от их ядовитых стрел. Зачем нам здесь их принц? Как будто дроу и демона недостаточно.

Я поднимаю кисточку, потому что Брам не торопится, и судорожно пытаюсь придумать, как совместить образ графа Варкулы с эстетикой змеиного принца. Вдруг в памяти всплывает разговор, который я вела как будто в прошлой жизни.

«— … придётся собирать информацию про нагов буквально по крупицам.

— Про нагов?..»

Ах вот что он имел в виду!

— Леон ещё в сентябре упоминал про нагов.

Я не сразу осознаю ошибку, но Брам быстро даёт мне понять, насколько она серьёзная. Он ударяет кулаками по столу с так, что дерево трещит.

— Ах, Леон упоминал? До того, как поцеловал тебя или после? А может, во время?

— Брам!

— Мадлен! Мне ты про нагов рассказать не подумала? Или из-за этого петуха у тебя память отшибло?

— Леон не петух!

Я тоже начинаю закипать. Да, я нарушила правило, но, во-первых, я случайно! А во-вторых, сколько можно оскорблять Леона? Он не виноват! Он был добр ко мне, заботлив, и искренне переживал, когда мне стало плохо.

— Прекрати так о нём отзываться, у тебя у самого мама грифоница…

— Вот именно, — выплёвывает Брам. — У меня грифоница, а у него курица!

К нам подскакивает смущённая Марина. Ещё бы, наблюдать такой неуместный скандал.

— Мадлен, Брам, я хочу задать пару вопросов насчет нашейпокойной Галгалеи…

Брам кривится и смеряет Марину презрительным взглядом.

— Ещё я перед уборщицами не отчитывался. Ваше дело полы мести, а не идиотские вопросы задавать.

— Брам, прекрати! Как тебе не стыдно! Марина, не обижайтесь, мы с Брамионом, — я выделяю голосом его имя, — ответим на все ваши вопросы. О чём вы хотели поговорить?

Брам фыркает и смахивает со стола стакан с водой. Сам тот, к счастью, остаётся целым, но вода разливается прямо у ног Марины.