Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 127 – Эль Вайра

Мадлен стоит у стола, её щёки блестят от слёз. Я подлетаю к ней, беру её лицо в свои руки, не обращая внимания на слабый протест.

— Ты нарушила правило. Значит, мне тоже можно.

Её губы слегка солёные, когда я целуюих. Мадлен сопротивляется, но вскоре её тонкие пальцы хватаются за мою шею, и я усаживаю её на стол, сметая оттуда всё.

— Брам, беспорядок… — шепчет Мадлен сквозь поцелуй.

— Потом уберём.

— Сюда могут войти.

— И пусть.

Пусть заходят, пусть видят, сейчас мне всё равно. Единственное, что меня волнует, это её тёплые губы, прерывистое дыхание, запах пудры и шёлка, исходящий от её волос. Платье Мадлен испачкалось в синей краске, но я куплю новое. Хоть сто новых платьев, лишь бы она не отказывалась меня целовать.

Мадлен прижимается ко мне с застенчивой готовностью, заставляя мою кровь кипеть. Ещё немного, и я потеряю рассудок, подниму её юбки до талии, но нужно сделать над собой усилие и задать ей вопрос…

— Ты любишь меня? — шепчу я, пока наши губы соприкасаются.

— Ч-что…

— Ты меня любишь?

— Брам…

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть её глаза.

— Очень сложный вопрос, Мадлен?

Горечь поднимается к горлу, и я готовлюсь отпустить её, но Мадлен хватает меня за плечи и целует. Сама.

— Да. Да, я люблю…

Я прижимаю её крепче, одна рука на талии, другую запускаю в волосы.

— Давай поженимся. Сегодня, сейчас. В Ионеле есть храм, пойдём туда. Ты забываешь про Лизель, я про Леона, и мы будем вместе, как и хотели.

Мадлен напрягается. Выставляет ладони вперёд, а на её лице — смесь удивления, страха и… разочарования?

— Вот твоё решение? Предлагаешь сделать вид, что ничего не было?

— Почему нет?

Она отводит взгляд, и в уголках её глаз снова появляются слёзы. Я продолжаю:

— Мадлен, ты же знаешь, что мы истинные. И ты только что рассказывала этой… Марине, какой я замечательный. — Я глажу её щеке, ловлю одну слезинку. — Если ты меня любишь, разве имеет значение…

— Имеет! — кричит она так резко, что я вздрагиваю. — Имеет значение, Брам! Я должна смириться, что всякий раз, когда ты захочешь напиться, мне придётся охранять твою кровать? Я что, похожа на сторожевого пса? — Она тычет в меня указательным пальцем, а слёзы катятся и катятся по щекам. — Или мне заранее пригласить всех желающих к тебе в постель? Проходите, дорогие путаны, вам всё равно ничего светит. — Она морщится и продолжает паясничать. — Видите ли, мы с Брамионом истинные! Кто хочет, может проверить!

Я перехватываю её руку и встряхиваю, чтобы пришла всебя.

— Хватит. Нести. Чушь.

— А ты не требуй невозможного! Я… я видела, как ты обнимал её. Как я могу забыть?

— А мне как забыть, что ты целовала грифона?! — Теперь я тоже кричу.

Мадлен обмякает, её рука безвольно повисает в моей.

— Вот видишь, — тихо говорит она. — Мы не можем просто пожениться…

— Могли бы. Я готов. Точнее, был готов, а сейчас…

Я отпускаю её и отступаю к двери, разводя руки в стороны. Хочется рассмеяться. Любви ей недостаточно, но мне больше нечего предложить. Могу ли я заставить её поверить мне? Нет. Так же, как и не могу удерживать рядом силой. Наши проблемы и взаимные обиды свернулись в настолько тугой узел, что вряд ли найдётся способ его разрубить.

Надо всё ей рассказать про обряд и закончить это безумие, но сначала… О, сначала, я сделаю так, чтобы Мадлен и не подумала ни о чём жалеть. Когда мы разорвём истинность, она будет полностью уверена в своей правоте. Как будто сейчас не так, но всё же…