Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 129 – Эль Вайра

— Не знаю, — отвечает Доментиан куда-то в сторону. — Я там не цветочки собирал. Занят был совсем другими делами.

— Тогда сделай нежно-зелёный, как молодая листва, и жёлтый, как летнее солнце.

— А вот это хорошая мысль! — Он весь прямо-таки сияет. — В её комнате висит картина с деревушкой фейри. Там много зелени и солнца, играющего лучами в брызгах водопадов.

— Вот видишь. А по какому поводу подарок? У неё день рождения?

— Я должен дарить ей подарки и такие, чтоб подруги видели. Если она не будет притаскивать от меня подарки, то в наши отношения никто не поверит. И ещё я собираюсь извиниться.

— Ты?! Извиниться? Ты заболел? У тебя какая-то демонская горячка?

— Отстань! Без тебя справлюсь.

Я смеюсь и тянусь к кристаллу, но Доментиан пихает его к себе в карман.

— Я сам сделаю! Спасибо за советы, а теперь проваливай.

— Ладно, ладно! Ты только когда извиняться будешь, не забывайся. А то по привычке опять шутить начнёшь.

Я тянусь за своим блокнотом, но он падает со стола и раскрывается на середине, там, где зарисовки с фейри и демоном. Доментиан поднимает его и хмурится.

— Это что? — удивлённо бормочет он. — Брам, я спрашиваю, что это?

— Рисунки. Сам не видишь?

Там должен быть полёт Лайон на фоне полумесяца. Я рисовал по памяти — красивый был момент, невозможно забыть. Ещё Лайон и демон, окутанные туманной дымкой, стоят в объятиях и улыбаются. И тот вечер, когда им удалось включить Грани хотя бы частично. И ещё несколько особенно ярких трюков и мечтательно-влюблённых лиц.

Чем быстрее Доментиан листает страницы, тем мрачнее выглядит. Я подхожу и тяну руку.

— Полюбовался? Теперь давай сюда.

— Нет, даже не думай. — Он отшатывается. — Я всё это сожгу.

— Это ещё почему?! Хорошо жеполучилось.

— Твои рисунки — готовая улика. Ты бы ещё нарисовал, как мы Грани добыли. Забыл уже?

Я раздражённо вздыхаю.

— Ладно. Тогда вырви, что тебе нужно, а блокнот отдай. Там же не только вы. Ещё не хватало сжигать портреты…

— Мадлен?

Я вздрагиваю от звука её имени. Когда это началось? После того, как она призналась, что целовалась с грифоном? Или когда сказала, что любит, а потом отказалась простить?

— Да. И Козетты. Её забрали, хоть рисунки оставь.

Доментиан вырывает нужные листы, кидает мне блокнот, и я ухожу дожидаться конца занятий.

Андреас, Рон и Ольгерд ждут у главного входа, как мы и договаривались. Ольгерд хлопает меня по плечу и радуется, что я наконец-то вышел из башни. Он предвкушает, как побьёт собственный рекорд и выпьет пять пинт подряд, «ни разу не пьянея». Рон фыркает:

— Знаем мы, как ты не пьянеешь. В последний раз в газеты попали, когда ты «трезвым» полез на балкон к какой-то фее.

— Так сказали бы сразу, что это фея! Я бы остался. У них же на лбу не написано.

— Хорошо, в Ионеле нет газет, — тянет Андреас, на ходу разминая шею.

— Вообще-то есть одна, — отмечаю я. — Не совсем же они тут дикие, нужно что-то по утрам читать.

Рон усмехается:

— Вот и почитают. Как трезвый дракон залез на почтамт и целовался с гарпией. — Он толкает Ольгерда локтем в бок.

Мы решаем отправиться в город пешком. Погода отличная, несмотря на октябрь: воздух тёплый, ветер лёгкий, на небе редкие облака, а низкое солнце вот-вот скроется за горизонтом. Но чем дальше мы идём, тем сильнее порывы ветра. Облака сгущаются, превращаясь в тучи.