Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 126 – Эль Вайра

— Ты что, расстроилась из-за этого Леона? — мягко спрашивает Марина — У вас что-то было?

— Нет! То есть да... — Я глубоко вздыхаю и решаю признаться, вдруг это тоже поможет следствию. — Когда мы с Брамом поругались, я п-поцеловалась с Леоном. Но только один раз! И это было странно. Мне не понравилось!

— Бедняга грифон. Представить страшно, что Брам с ним вытворил…

— Нет, ну что вы, он ничего ему не сделал. Брам вспыльчивый, но не безумный. И вообще, он очень добрый, вы его просто не знаете...

Я рассказываю, что её первое впечатление о Браме ошибочно. На самом деле он заботливый и весёлый, а ещё талантливый. Когда мы только поступили, он сразу начал помогать мне с портретной магией (ему она даётся лучше),и никогда не смеялся, если у меня что-то не получалось. В отличие от Лизель.

А сколько платьев он мне купил! Сколько красивых подарков сделал… Я никогда не чувствовала себя такой значимой, как рядом с ним. А то, что у него много друзей и все его любят, говорит о том, что он не может быть злодеем. Он даже с демоном нашёл общий язык!

—... а ещё он смелый и никогда ничего не делает исподтишка, — добавляю я в конце. — Если бы у него был конфликт с госпожой Галгалеей, будьте уверены, он бы разбирался с ней прямо, а не задумывал злодейства за спиной.

— Хм, — Марина приподнимает бровь. — Раз он такой хороший, почему вы с ним не помиритесь?

Мадлен нахваливает меня перед уборщицей на все лады. Я стою, прижавшись к двери затылком, и слышу каждое её слово, каждый всхлип. Когда Марина спрашивает, почему мы до сих пор не помирились, раз я такой хороший, голос Мадлен падает.

— Если бы вам изменил жених…

Проклятье! Она действительно в это верит? До сих пор? Или продолжает настаивать на измене из чистого упрямства? Ведь если допустить, что я не виноват, Мадлен придётся признать, что больше месяца она меня мучила без всякой причины. А у её поцелуя с грифоном нет и не было оправдания.

Её слова про измену странным образом задевают уборщицу, и та рассказывает о каком-то монстре со смешным именем Пет… Пьетка, кажется, который портил ей жизнь, пока она не попала в наш мир.

— Он обвинял меня в том, что спился из-за моего тюремного срока! А ещё воровал мои детективы и продавал их на книжных развалах. Воткнул мне вилку в руку! Это он так отреагировал на развод. Вон, даже шрам остался.

Сначала мне хочется ворваться в студию, чтобы пронырливая блондинка прекратила пугать Мадлен. Но ту странным образом успокаивает рассказ о монстре. Она больше не плачет, лишь изредка шмыгает носом и причитает:

— Наверное, в его роду были орки… Так же нельзя!

— … если бы Петька просто изменил мне по пьяни, как твой Брам, да и всё, — заключает Марина, — я, может, даже не стала бы подавать на развод! Я не хочу сказать, что ты зря переживаешь. Просто если бы мой муж всего лишь изменил, думаю, я бы даже не заметила этого на общем фоне.

Они прощаются. Иномирная уборщица выходит, окидывает меня взглядом, а потом открывает рот и снова, в тысячный раз я слышу имя Лизель!

— Эта шлюха сказала, что прыгала на мне, — рычу я, теряя терпение, — но этого не может быть! Истинные не изменяют.

— Плевать на Лизель! Ещё раз, Брам, вы убивали Галгалею?

— Ректорскую жену? Да сдалась мне эта дура!

Не хочу больше тратить время на эту чушь. Я вхожу обратно в студию, хорошенько хлопнув дверью перед носом уборщицы. Кто ей дал право лезть к студентам с такими личными вопросами?