Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 122 – Эль Вайра

Я молча хожу по гостиной.

— Ну ладно, раз молчишь, значит, живой. Но имей в виду, если не выйдешь, Грани мои.

Да ради святых драконов, пусть забирает. Целее будут. Я вообще не уверен, что эта стекляшка когда-нибудь заработает.

Ближе к вечеру приходит Мадлен. Я так надеялся на это, боялся этого. Когда подбегаю к двери, часть меня безумно хочет открыть. Сгрести бы Мадлен в охапку, целовать её волосы, щёки, шею и умолять обо всём забыть.

— Брам! Пожалуйста, открой. Давай поговорим.

Ладонь замирает на ручке. Я прижимаюсь лбом к двери, стараясь не сползти вниз. Мадлен говорит какие-то глупости про Рона, леди Мартин, мёртвого Странцелиста и про мой забытый сюртук.

— Оставь себе.

Кажется, это первые слова, которые я произнёс с тех пор, как покинул площадку.

— Брам, прошу тебя! Нам правда нужно поговорить.

Но я не открою. Потому что сейчас за дверью стоит моя нежная, добрая, такая красивая Мадлен, а стоит впустить, — и будет Мадлен, которая целовалась с грифоном. Мы будем обсуждать только это, потому что, а что ещё? Осыплем друг друга упрёками.

Я отшатываюсь от двери и неровным шагом иду в мастерскую. Веду себя, как последний трус, но я не готов, не могу, не сейчас! Опускаюсь за стол и ровняю голову на руки. Рисовать не получится, уже пробовал и понял, что меня от этого воротит.

Козетта лениво перекатывает скомканные бумажки по полу, но отрывается от этого дела и запрыгивает мне на колени, оставляя зацепки на брюках. Я запускаю пальцы в гладкую шерсть, почёсываю тёплые бока. Кошка прикрывает глаза и гулко мурчит, вызывая у меня слабую улыбку.

Мадлен уходит. Но сразу после этого в дверь снова стучат. Может, она вернулась?

Этот стук настойчивее, чем все предыдущие. Он повторяется снова и снова, не прерывается ни на секунду и начинает действовать мне на нервы. Сначала я намерен закрытьсяс концами только назло тому, кто так неистово стучит. Но потом просыпается любопытство — первая эмоция за последние дни, пробившаяся сквозь тоску.

Я беру Козетту на руки, она карабкается мне на плечо, и мы вместе подходим к двери. С той стороны доносится девичий голос. Это не Мадлен.

— Брамион! Я точно знаю, что ты там, мне Ронан сказал! Открой, это важно!

— Кто это?

— Финетта Андертон.

Я удивлённо моргаю. Они настолько хотят выцарапать меня из башни, что подослали девушку, с которой мы за время учёбы едва ли парой фраз перекинулись?

— Брамион, это касается твоего мурлокса!

Козетта продолжает мурчать. Почёсывая кошку, я глубоко вздыхаю и всё-таки открываю дверь. Ожидаю, что из-за спины Финетты выпрыгнут и Рон, и Андреас, и Ольгред, но нет — она одна. Цепляет Козетту взглядом и довольно улыбается.

— Этот мурлокс принадлежит дроу, господину Элкатару Алеан'етту, тёмному эльфийскому принцу, — выдаёт она явно заученный текст, — и если его не отдать, господин Элкатар придёт лично, и тогда…

Я фыркаю.

— И что тогда? Эльфийское Высочество изволит драться за кошку? Милости просим.

— Но Козетта…

— Моя. Тема закрыта.

Я готовлюсь захлопнуть дверь, но Финетта подаётся вперёд.

— Брамион, пойми, Козетта, она… она… не может жить без других мурлоксов!

— Она прекрасно живёт, чувствует себя лучше многих. Так дроу и передай.

— Но это пока! Всего мурлоксов сорок, и они должны быть вместе, иначе… — Она сокрушённо качает головой. — Боюсь, совсем скоро Козетта зачахнет. Шёрстка выпадет, пропадёт аппетит…