Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 119 – Эль Вайра

— Брам, не надо! — Мадлен подбегает ко мне, осколки бокала хрустят под её ногами. — Леон не виноват, это всё я… Я сама его поцеловала.

Я смотрю ей в глаза, и силы резко кончаются. Остаётся только тупая боль в груди.

— Зачем?

Мадлен мнёт пальцы. Нервно озирается по сторонам, словно ища поддержки среди цветов. Её подбородок дрожит, а голос тихий и ломкий.

— Я пыталась разобраться с истинностью, но тебя не было рядом, а потом вас с Лайон заметили в саду… И в столовой… Мне показалось, что это конец, что ты переключился на другую и…

— Решила отомстить?

— Нет! Это была не месть! В тот момент мне правда этого хотелось.

Ах, ей хотелось. Хотелось целовать его, а не меня. Кажется, Мадлен не до конца понимает, что со мной делает. Каждое её слово ощущается как удар под дых.

— А дальше? Чего ещё тебе хотелось?

— Ничего! Как только мы поцеловались, мне стало плохо, и Леон проводил меня до комнаты. Всё. Это было один раз, Брам, и… возможно, озноб и тошнота при поцелуе с другим указывают на истинность? Нашу с тобой.

— Возможно. Или придурок так паршиво целуется, что блевать тянет. Откуда мне знать, на что указывают озноб и тошнота? С тех пор, как мы встретились, я не целовал никого, кроме тебя.

Мадленопускает глаза и переходит на шёпот.

— Но Лизель говорила, что ты её целовал…

— А, ну конечно. Куда же мы без Лизель.

Это невозможно, и я сдаюсь. Весь последний месяц и безумная беготня за Гранями вдруг кажутся нелепыми, а я сам себе — несчастным дураком. Как заслужить доверие, если Мадлен не хочетмне доверять? Когда артефакт заработает, она наверняка заявит, что это всего лишь уловки демона или Лайон. Ведь ей «Лизель говорила». И это достойное оправдание, чтобы поцеловаться с грифоном.

Какой изощрённый способ «разобраться с истинностью» она выбрала.

Я поднимаю лицо к небу, точно такому, какое всегда приводило Мадлен в восторг. Я хотел, чтобы сегодня мы наслаждались звёздами вместе… Теперь не хочу ничего. Разбить бы бокал, но какой смысл? Я молча ставлю его на пол и направляюсь к выходу со смотровой площадки.

— Брам, ты куда? — Мадлен подбегает и обнимает меня сзади, прижимаясь щекой к спине.

Я молчу, потому что не знаю, куда иду. Точно не к себе. И не обратно в зал.

— Прости меня, — всхлипывает Мадлен.

Сердце болезненно сжимается. «Прости»?

— Это так не работает.

— А как? Что мне сделать?

— Делай что хочешь, Мадлен. Если честно, мне плевать.

После бала все нехотя возвращаются к учёбе. Леди Мартин и режиссёр остаются довольными эскизами, особенно теми, что сделал Брам. С витражами.

Лейса соглашается нарядить «Люсильду» в красное и уже колдует над платьями. А нам выделяют студию для работы над декорациями: просторное помещение, где чисто и светло, пахнет свежим деревом и красками. В углу небрежно сдвинуты мольберты, широкие столы завалены фанерными листами, и в целом всё готово, чтобы приступать к работе, не хватает только… Брама.

Его не видели уже три дня. Андреас, Рон и Ольгерд приходили к нему вместе и по очереди, но он заперся в башне и никому не открывает. Его друзья бросают на меня недовольные взгляды, и я знаю причину. Они считают, что его состояние — моя вина.

Я пытаюсь убедить себя, что Брам начал первый, что он предатель, и я имела право целоваться с Леоном, но… это не работает.