Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 9 – Эль Вайра

Боги, что я делаю… ладно, это ради Лизель.

В коридорах тускло светят магические сферы с искрами внутри. Тишину нарушают только шёпот Рудио и ворчание фейри.

Внезапно перед нами проносится тёмная тень с хвостом и ушами — кошка! Я замираю от неожиданности. Откуда? СУМРАКе нет бездомных кошек — у ректора на них аллергия.

Сзади слышится шипение иномирянки Айрин:

— Марсель!

Это, вероятно, её фамильяр, чёрный кот — только в таких случаях эти животные позволены. Немного досадно, что даже у девочки из другого мира есть фамильяр, а у меня — нет. Мне бы так хотелось… но сейчас есть мысли и дела поважнее.

Пока Айрин ищет своего кота, мы продолжаем путь и поднимаемся к комнатам Брама. Дверь в них приоткрыта — это на него не похоже.

— Брам? — зову я, входя в пустую гостиную.

В воздухе витает едкий запах табака, на полу валяются бутылки из-под эля, на столике стоят два бокала — один пустой, второй наполнен чем-то, похожим на бренди.

Я оборачиваюсь к девочкам и пожимаю плечами.

— Кажется, мы опоздали. Вечеринка закончилась.

Разочарованными выглядят все, кроме разве что фейри.

— Если хотите, располагайтесь. Ешьте, пейте, если что-то ещё осталось.

Брам не будет возражать.

Пока они осматриваются, я направляюсь в спальню через мастерскую, в которой всегда царит идеальный порядок — Брам очень внимателенко всему, что касается живописи. И он гораздо талантливее меня.

Из спальни слышится храп, и я невольно улыбаюсь, но когда захожу внутрь, улыбка мгновенно сходит с лица.

Моё сердце разлетается на части. На кровати лежит полуголый Брам, обнимающий такую же полуголую Лизель.

Брам и Лизель.

Лизель и Брам.

Они спят, обнявшись, в одной кровати, так мирно, словно делали это сотни раз. Может, так и есть?

Как долго это длится? Зачем они меня обманывали? Почему не сказали правду?

Вопросы обрушиваются лавиной, и среди них пульсирует странная, теперь совершенно неважная мысль: «С Лизель ничего не случилось». Но я уже не знаю, радоваться этому или нет.

Мне становится трудно дышать. Я отшатываюсь к двери, не в силах смотреть на эту картину.

В мастерской Брама, мимо которой я теперь скорее ползу, чем иду, стена увешана карандашными набросками с моими портретами. «Однажды я напишу настоящий, но он всё равно не сможет передать твою красоту».

Какое отвратительное притворство! Зачем нужны были сказки про истинность, о невозможности изменять? Какая же я глупая… Поверила в эту чепуху!

В гостиной стихают голоса, все взгляды устремляются на меня. Первой подскакивает Рудио:

— Мадлен, что случилось? Почему ты плачешь?

Плачу? Только сейчас замечаю, что щёки стали мокрыми от слёз.

Я показываю в сторону спальни.

— Там… там Брам и Лизель.

Противно произносить их имена, хочется вымыть рот с мылом.

— Присядь, — продолжает Рудио. — Может, воды?

О нет, вода пригодится Браму. Утром после вечеринки ему сильно захочется пить.

Но утро уже наступило, а его жажда — больше не моя забота.

— Н-нет… — качаю головой, едва различая лицо Рудио сквозь слёзы. — Я пойду.

Часть меня хочет ворваться в спальню и потребовать объяснений. Но если увижу их вместе снова — окончательно рассыплюсь на части. Поэтому я выхожу из гостиной и покидаю башню. Куда идти? Может, в комнату, которую мы делим с Лизель? Но что мне делать, когда она вернётся?