Книга Звезды для моей герцогини, страница 130 – Эль Вайра

— Точно! В Байнардсе закажем столько рыцарских романов, сколько влезет на полки, и будем только их читать.

Он улыбается. Протягивает свою руку, чтобы я могла за нее ухватиться, и ведет меня во дворец.

В небольшом зале, освещенном свечами и согретом камином, и правда не много людей. Не могу передать, как меня это радует. На «пиру» всего человек шесть, да еще один юный лютнист в углу. Когда он встряхнул своими черными кудрями, я вздрогнула. На мгновение увидела фантома. Призрака Марка Смитона.

Я стряхиваю с себя это видение и перевожу взгляд на гостей. Ричард Коттон терзает ножом оленину у себя в тарелке.

— Этот зверь вчера так брыкался, я думал, он сам нас в итоге подстрелит!

Уильям Парр, уже немного захмелевший, подсел поближе к Томасу Клеру и травит байки про Виндзор, хлопая его по плечу.

— Кроук чуть не лопнул от злости, когда я подбил Фица прогулять латынь! Он потом аж письмо кардиналу накатал, что мы вместо урока распевали «похабные баллады»! Ты бы видел, как старикашку распирало!

Гарри, как лис вокруг добычи, наворачивает круги рядом с незнакомой мне девушкой, которая сидит по правую руку от Парра. Тонкие черты лица, почти прозрачная кожа. Спину держит так прямо, будто восседает на троне. Мой брат медленно целует ее руку и сладко мурлычет:

— Ваши ручки, леди Латимер, достойны касаться скипетров и держав.

Девушка смущенно опускает глаза, но всё-таки не одергивает руку.

— А кто это? — шепотом спрашиваю я у Генри.

— Вторая сестра Парра, Кэтрин, проездом в Лондоне. Он ее сопровождает. Я сказал, чтобы приводил, если симпатичная.

— Э-эй! Ты в своем уме?

Я стукаю его по плечу, а он смеется. Брат, всё еще поглядывая на леди Латимер, по-хозяйски подливает всем вина и развлекает нас рассказами про их с Генри детство.

— О, Виндзор, где я был, словно вчера, в веселье большем, чем сыны Приама! По тайным рощам мы гуляли до утра со сладким плачем и хвалами дамам.

— Вот как раз про дам, Гарри, поподробнее! — говорю я и смеюсь, когда Генри краснеет.

— Это было раньше, — бормочет он, выразительно глядя на Гарри.

— А кое-что было позже, — подмигивает мне брат.

Играли в теннис мы, разоблачась, И забывались в страстности стыдливой. Порой теряли мяч, всё же стремясь Удерживатьподольше взор любимой.

Я восхищаюсь, как ловко мой брат может обращать свои мысли в стихи. Гарри хочет продолжить, сказать что-то еще, но двери в зал с грохотом распахиваются, прерывая его.

— Я же сказала, что без нас веселье не начнется, и вы только посмотрите на их тухлые лица! — кричит Шелти.

Я встаю из-за стола и подбегаю к ней, чтобы задушить в объятиях.

— Пощадите, моя Светлость, — хрипит подруга.

Я не сразу замечаю, кто стоит за ней, но, когда отрываюсь от Шелти и вижу их, мое сердце переполняется еще большей радостью.

— Томас, ты вернулся!

Я встаю на цыпочки, чтобы обвить руками шею дяди, а потом тянусь, чтобы обнять Маргарет.

Шелти берет меня за руку и вовлекает в импровизированный танец. Она звонко хихикает, пока мы кружимся.

— Какой уютный вечер устроил твой муж, герцогиня! Как жаль, что ты его любишь, а то я бы непременно влюбилась в него сама!

Мы делаем еще несколько кругов, пока Шелти не налетает на руки Гарри. Она поднимает на него глаза, и веселье сходит с нее, сменяясь неловкостью. И печалью. Мой брат так же печально улыбается ей.