Книга Звезды для моей герцогини, страница 128 – Эль Вайра

«Генрих и Анна».

Оплошность короля. Он старательно уничтожает следы присутствия Анны Болейн в его жизни, но я улыбаюсь, потому что знаю, что у него ничего не выйдет. Можно удалить монограммы, запретить петь песни, посвященные ей, но у него навсегда останется Элизабет. Король будет помнить о своей второй жене, пока не сляжет в могилу.

Мы заворачиваем за угол, проходим комнату отдыха и выходим в цветущий парк. Он окружен кирпичными стенами, чтобы удерживать оленей и не допускать городское зловоние и шум толпы.

Здесь царит мир. Покой. Птицы щебечут, деревья шуршат, пропуская янтарный свет и даря прохладу. Маленький Эдем, совершенный и прекрасный, отрезанный от зла и суеты.

Слуга остается во дворце, и мы с Гарри идем вперед по узкой тропинке.

— Еще немного, — говорит брат, и мое сердце начинает биться чаще.

Когда мы сворачиваем вправо и подходим к озеру, мне хочется перейти на бег. Брат берет меня за руку и ведет к Генри, который стоит на берегу спиной к закату. Позади него — широкая резная беседка, выкрашенная в белый цвет.

Он здесь. Ждет меня. Его волосы отливают медью, когда на них падают солнечные лучи. Он улыбается мне, и я улыбаюсь ему. Я уже подошла достаточно близко, чтобы заглянуть в его бледно-голубые глаза, и увидеть в них радость.

— Ты стал сентиментальным на старости лет, — смеется Гарри, когда подводит меня к мужу.

— Беру пример с тебя!

— Тебе бы спать побольше, выглядишь на все семьдесят.

— Ты тоже красавчик, Суррей.

Они жмут руки, порывисто обнимаются и хлопают друг друга по спинам.

— С днем рождения, Фиц!

Мои глаза округляются от удивления и неловкости. Хочется провалиться сквозь землю. В ужасе последних недель я потеряла счет дням и совсем забыла про его день рождения.

— Гарри! Почему ты не напомнил? Я бы хоть успела выбрать подарок.

Генри смеется.

— Ничего страшного. Зато я приготовил подарок для тебя.

Он отходит в сторону и указывает на небольшой стол, покрытый дамасской тканью. На нем два стеклянных кубка с уже разлитым вином. Рядом лежат клубника и марципан.

— Пойду готовиться к пиру, — говорит Гарри и оставляет нас одних.

Генри приглашает меня за стол,и я пристраиваюсь на небольшой скамье в беседке. Он садится рядом. Мы молчим, слушая редкие всплески воды и смотрим на алое солнце, которое готовится уйти за горизонт.

— Хотел позвать тебя утром, но вчерашняя охота меня доконала, — говорит Генри, глядя перед собой. — Поздно встал. Но закат может быть таким же красивым, как и рассвет, правда?

Я улыбаюсь и кладу голову ему на плечо. Вдыхаю поглубже его запах.

— Тут волшебно, Генри. Очень красиво.

— Тебе не помешает немного красоты после всего, что ты видела.

Озеро, наполненное красными блика, на мгновение напомнило мне о море крови. Я вздрагиваю и вплетаю пальцы в ладонь Генри.

— Мы. Мы видели. Всем нужно время, чтобы прийти в себя после такого.

Я перевожу взгляд на небо и изо всех сил стараюсь не думать о толпе на Тауэр-Грин, тусклом блеске меча и ящике для стрел, который мы оставили в часовне.

Генри отпускают мою руку и отпивает немного вина. Встает и подходит к другому краю беседки. Вглядывается в закат, потом поворачивается ко мне, но его глаза устремлены в пол. Я понимаю, что он хочет что-то сказать.

— Мэри, я… знаешь, я не собирался на тебе жениться, — он шумно выдыхает. — Всё решили еще до того, как я понял, что такое брак. Да и вообще хоть что-то понял.