Книга Звезды для моей герцогини, страница 126 – Эль Вайра

Лондон, июнь 1536 года

Моя жизнь напоминает золотистый гобелен, измазанный темной краской. Как будто кто-то хотел закрасить его полностью, но был слишком ленив, и вместо этого сделал лишь пару грубых мазков, которые испортили всю картину. И мне остается лишь вглядываться в то, что было раньше.

В лица, которые еще можно разглядеть.

Я живу на Стрэнде, хотя Гарри уже переехал ко двору. После казни Анны брат со мной почти не говорил. Только перед самым отъездом сказал, что всё еще надеется «блевануть на голову одного из Сеймуров».

Теперь я осталась одна, и слушаю шаги за дверью. Каждый раз я надеюсь, что это Генри, но он больше не приходит. Слишком занят. Он снова переехал в Сент-Джеймс и курсирует между ним и Уайтхоллом, занимаясь делами короля.

Все ведут себя так, словно Анны никогда не было. Словно всё идет так, как и должно. Как будто убивать людей за то, что они тебе надоели — безусловное право монарха.

Из майской бойни живым вышел только Томас Уайетт. Он видел казнь пятерых мужчин на рассвете, но я едва ли осмелюсь когда-нибудь прочитать стих, который он им посвятил.

В этот раз шаги застают меня вечером, пока я открываю окна настежь, чтобы впустить в свое жилище побольше воздуха. Запах реки ударяет мне в нос, когда служанка докладывает, что пришел отец.

— Чарльз Брэндон — наш новый лучший друг! — радостно кричит он вместо приветствия. — Тебе нужно подружиться с его дочуркой от первого брака, через нее ты станешь ближе к королеве.

Сегодня открылся парламент, и отец пришел навестить меня сразу же после заседания Тайного совета. Там приняли акт, согласно которому у короля больше нет законнорожденных детей. И Генри, и леди Мария, и малышка Элизабет теперь бастарды. Специальный статут позволяет королю самому выбирать преемника.

— Брэндон, как и я, считает, что раз уж все королевские дети теперь незаконны, сын должен быть первым в очереди на престол, — продолжает отец.

— Джейн разве не должна родить принца?

— Будем надеяться, что ее утроба так же пуста, как она сама, — усмехается отец. — Можешь начинать собирать вещи, ты переезжаешь ко двору.

— Я не хочу возвращаться.

— Ты бы знала, как много не хочу я, дорогая. Но королеве нужны дамы, а нам нужно напомнить королю, что его сын женат. Он ведь женат?

Отец смотрит на меня с хитрым прищуром, а я делаю вид, что смущаюсь. Он уже всё знает про нас с Генри? Я всё еще не призналась ему, что мы завершили брак.

— Конечно, он женат, — говорю я, стараясь улыбнуться и увести разговор в другое русло. — Он… Его Светлость навещал меня и выразил надежду, что осенью мы сможем переехать в одну из его резиденций.

— Глупости! — смеется отец. — Вы должны жить при дворе! Королю нужно почаще видеть своих прекрасных молодых детей, которые спасут династию.

— Есть еще Маргарет…

Улыбка пропадает с отцовского лица.

— Она не будет королевой.

— Но она же теперь единственная законная…

— Так, это уже не твоего ума дело. Просто собирай вещи и готовься пониже поклониться новой госпоже.

Он уже готов направиться к выходу, когда я делаю глубокий вдох и всё-таки произношу вслух то, что крутится у меня в голове.

— Я не вернусь ко двору, пока там Джейн. Я не хочу ей служить. Она мне не нравится.

Когда отец медленно поворачивается ко мне, гнев на его лице смешан с удивлением. Как будто с ним заговорила табуретка. Он подходит ко мне вплотную и нависает, выдыхая ярость мне в лицо. Точно так же он нависал над матерью, когда она говорила то, что ему не нравится.