Книга Меня любил Ромео, страница 51 – Эль Вайра

Мой разум в смятении. В агонии. Что за день? Утром тайная свадьба, а ночью — публичные похороны.

Когда рядом с мертвыми Тибальтом и Меркуцио не остается никого, кроме меня и Виолы, я наконец позволяю себе шагнуть навстречу к Бенволио. Он уже спешит вниз по ступенькам и разводит руки в стороны, открывая свои объятия. И я ныряю в них, потому что мне это нужно. Слезы больше ничего не сдерживает, а шок вот-вот сломает меня пополам.

Зачем мы вообще всё это затеяли?

— Прости, — посылаю я всхлип в грудь Бенволио. — Если бы я только пришла раньше…

— Тш-ш-ш, ангел, не плачь, — шепчет он. — Это точно не твоя вина. Всё к этому давно шло, ты могла остановить их не больше, чем я.

— Но если бы…

Я готовлюсь раствориться в рыданиях, когда Виола хватает мою юбку и дергает изо всех сил.

— Розалина! — пищит она.

Я отстраняюсь от Бенволио, вспоминая, как она страстно хотела что-то показать.

— Да, милая?

— Вот этот, смотрите, — она указывает пальцем на Тибальта. — Вы только посмотрите на него!

Бенволио хмурится, всё еще обнимая меня.

— А что с ним?

— Он дышит.

Виола права, Тибальт дышит! Я приседаю рядом с ним, вынимаю свой кинжал и подношу лезвие к его носу. Легкий выдох затуманивает металл. Да, определенно, — Тибальт истекает кровью, но он всё еще жив.

Розалина бросается к своему брату и осматривает рану.

— Не такая глубокая, как кажется, — заключает она. — Судя по всему, жизненно важные органы не задеты.

— Почему же он не шевелится? — уточняю я.

Она некоторое время молчит и хмурится, а потом вздыхает и качает головой.

— Нужно отнести его к Джузеппе, — говорит она. — Виола, ты знаешь, где дом целительницы?

Девочка решительно кивает.

— Сделаешь для меня кое-что? — продолжает Розалина. — Сбегай к ней и скажи, что мы несем раненного и нужно приготовиться его принять. Бен пойдет за тобой.

— Хорошо! Я буду бежать так быстро, как смогу!

С этими словами Виола действительно мчится прочь так быстро, как позволяют ее детские ноги. А я встаю, поднимаю Тибальта и подтягиваю его к себе на плечо, стараясь быть аккуратнее. Если честно, во мне не так уж много жалости к нему, но если это важно для Розалины…

— Ты знаешь, что это значит? — взволнованно говорит она, хватаясь за мое свободное плечо. — Ромео больше нельзя обвинить в убийстве! Герцогу придется отменить изгнание!

— Это так, конечно, и это замечательно...

Я делаю паузу, не желая топтать ее оптимизм.

— Но сейчас ты скажешь «но»? — щурится она.

Я киваю и виновато поджимаю губы.

— Если Тибальт поправится, моя семья потребует его немедленной казни. За убийство Меркуцио.

Розалина замирает. Она молчит и думает, приложив палец к губам. С этой глубокой задумчивостью в глазах она кажется мне еще красивее.

— Надо будет обратиться напрямую к герцогу, — наконец говорит она. — Убедить его, что Бог оставил Тибальта в живых не для того, чтобы позволить его казнить. Разве это не посчитают чудом?

— Вероятно, что так…

— Но пока всё не утряслось, давай не будем раскрывать, что он жив, а то Монтекки и правда велят задушить его подушкой. И нам нужно заключение целительницы, что Тибальт в таком состоянии не от меча Ромео. Джузеппа спрячет его у себя и позаботится о нем.

— Но гробовщик уже в пути, — напоминаю я ей. — Ему сказали забрать два трупа.

И снова Розалина прорабатывает проблему в уме, а потомсияет, озаренная идеей.