Книга Меня любил Ромео, страница 48 – Эль Вайра

Чума… О да, чума на Монтекки и проказа на Капулетти, черт их всех дери! Пусть гнев станет последним из моих грехов, но я не могу их простить, ведь это именно то, чего они заслуживают. И если небо не примет меня из-за этого, то тогда я…

Что ж. Тогда я просто найду другое место.

Я бегу.

Мое и без того тяжелое платье становится почти неподъемным от пыли, а волосы лезут в глаза и рот, как бы я их не отплевывала. С меня стекает седьмой пот, но я стараюсь бежать быстрее. Ведь если Тибальт доберется до таверны раньше меня, непременно произойдет трагедия.

Вспомнив указания Бенволио, я спешу мимо кладбища и вскоре оказываюсь в сомнительной части Вероны. Черт, ну и куда дальше? К горлу подступает паника и верчусь на месте. Мне направо или налево?

Я выбираю право и бегу. Если всё верно, то у «Землеройки» я окажусь уже через два переулка восточнее отсюда. Только нужно быстрее.

Но когда ноги несут мимо старого убитого колодца, я слышу плач. Плачет ребенок, и мое сердце сжимается. Звук исходит из-за гнилой двери, ведущий в конюшню, и я ничего не могу с собой поделать. Приходится смениться курс и бежать на шум.

Дверь конюшни болтается на петлях. Я вхожу и оглядываюсь, пытаясь привыкнуть к полумраку и найти источник рыданий.

Ребенок забился в гниющий стог сена. Кажется, это девочка.

Матерь божья, это Виола!

Я спешу к ней и падаю на колени, а она вздрагивает и поднимает на меня полные ужаса глаза.

— Это ты, синь…

— Да, это я, милая. Зови меня Розалина.

Она бросается ко мне в объятия и рыдает еще сильнее, чем до этого.

— Что случилось, милая? — спрашиваю я. — Ты потерялась? Ты ранена?

— Потерялась и ранена, — хнычет она мне в плечо. — Блудницы пытались меня забрать.

Ужас скручивает мне желудок, когда я это слышу.

— Они связали мне руки, — продолжает Виола и отрывается от меня, чтобы продемонстрировать ободранные веревкой запястья, истекающие кровью.

Мой страх немедленно превращается в острую боль, и ищу край своей нижней юбки, чтобы оторвать кусок ткани. К счастью, это нравится Виоле, потому что она перестает отчаянно рыдать и теперь смотрит на меня с неким любопытством.

Но когда я беру ее руки в свои, она вскрикивает.

— Расскажи, почему эти… люди тебя забрали? — я стараюсь звучать мягче.

— Была ночь, и Себастьян кашлял. Я пыталась похлопать его по спине, как ты, но это не помогло.

На мгновение я замираю, пораженная ее наблюдательностью. Заметить и запомнить такую деталь — достойно похвалы. Я киваю и прошу ее продолжить.

— Я хотела налить ему воды, но кувшин былпуст и пришлось идти к колодцу за водой.

Я заканчиваю с повязкой, но не отпускаю ее маленькую руку.

— А там рядом как раз блудницы пили вино, — продолжает Виола. — Они позвали меня и сказали, что я была бы отличной блудницей, потому что я красивее их всех. Я им сказала, что мне десять, но они только смеялись и говорили, что в мире много мужчин, которые заплатили бы кучу серебра, чтобы со мной лечь.

О Боже. Либо меня сейчас вырвет, либо я шлепнусь в обморок.

— Пока они говорили, они как раз и связали мне запястья.

— А как ты спаслась? — спрашиваю я сдавленным от отвращения голосом.

Она делает глубокий вдох.

— Они привели меня в паб, где было много плохих женщин и мужчин, от которых пахло элем. Потом они поставили меня на стол и сказали, что отдадут тому, кто предложит самую высокую цену.