Книга Меня любил Ромео, страница 55 – Эль Вайра

Розалина судорожно вздыхает, и я спешу ее утешить. Обнимаю за плечи и целую в щеку.

— Не отчаивайся, — мягко говорю я. — Вдруг душа Тибальта найдет что-то достойное жизни и решит задержаться здесь?

Но по сострадательному выражению лица Джузеппы я понимаю, что лучше бы душа Тибальта побыстрее нашла что-то, стоящее смерти.

Поздним вечером, после того, как Виола насытилась салатом и выпила большую кружку козьего молока, Бенволио отправился провожать ее домой. Джузеппа собрала им в дорогу мешок с едой и выдала пузырек с настойкой, которая должна помочь Себастьяну.

Я провожаю их до двери и желаю спокойной ночи. Хотя для нас с Бенволио эта ночь едва ли будет спокойной. До сих пор не могу поверить во всё, что сегодня случилось. И не могу перестать винить себя.

Целительница меняется Тибальту бинты, а я мрачно смотрю на эту картину.

— Он ведь не выживет? — тихо спрашиваю я.

Как будто я не знаю ответ. Вокруг шестнадцатый век, в конце концов. Век, в котором люди не выходят из комы.

С другой стороны, кому как не мне верить в чудо?

— Протянет еще пару дней, — вздыхает Джузеппа, продолжая перевязку, — а потом должен умереть.

Она поворачивается ко мне и печально улыбается.

— Не печалься, — говорит она. — Каждому здесь отведен свой срок. Некоторым людям… Им просто суждено умереть, когда приходит время. Мы не можем и не должны ничего менять в этой истории.

Я слушаю ее спокойные речи и почему-то не могу остановить тревогу, которая сворачивается у меня в животе, хотя Джузеппа просто объясняет мне христианскую догму.

Целительница встает, разгибает спину и подходит ко мне, чтобы мягко потрепать по плечу. Ее взгляд полон сочувствия и почти материнской заботы.

— Понимаю, наблюдать за всем этим довольно грустно, — ласково говорит она. — Смерть всегда ходит под руку с грустью, но ты же не хуже меня знаешь, что смерть — это вовсе конец, Ангелина.

У меня во рту вдруг становится слишком сухо, чтобы ответить. Поэтому я молча киваю, чувствуя, как учащается мой пульс.

— Всё идет своим чередом, — вздыхает она, пожимает мне плечо и уходит в сад, так и оставляя меня стоять с открытым ртом.

*

Я не дождалась возвращения Джузеппы. Вышла из ее домика на дрожащих ногах, и сама не помню, как добралась до Собора. Слишком много вопросов крутится в голове, но главный из них: «Кто она такая?». И откуда она знает мое прежнее имя?

Свежий вечерний воздух немного меня успокаивается, и я решаю, что в следующую нашу встречу не струшу и обязательно обо всем ее расспрошу.

Мои мысли про Джузеппу приходится отбросить, когда мне навстречу спешит круглая исуетливая фигура. Это Анжелика, кормилица Джульетты. Что она тут делает в такой поздний час?

— Госпожа Розалина? — она бросает быстрый взгляд мне за спину и качает головой. — Вы опять были у этой ведьмы? Не стоит вам с ней обращаться…

Слово «ведьма» почти сбивает меня с ног, и пока этого не произошло, я быстро интересуюсь, слышала ли уже Джульетта о беде, которая случилась у таверны.

Кормилица испускает протяжный вздох.

— Да, да, этот ненавистный день, бесконечный, ужасный день. Клянусь, госпожа, сегодня солнце будто медленнее вращается вокруг этого мира. Господи, я слишком много повидала за этот день!

Она бросает свои мясистые руки мне на шею и начинает рыдать.

— О Боже! Мы потеряли нашего Тибальта, нашего смелого, милого Тибальта! Жизнь утекла из него через дыру, проделанную не кем иным, как мужем его кузины! Ромео убил Тибальта! Ужасное, ужасное преступление.