Книга Меня любил Ромео, страница 58 – Эль Вайра

Поэтому через минуту (или мгновение?) я парю над шпилем Собора святого Петра, а потом отправляюсь к дому Капулетти. Окно Джульетты, моей милой сестрицы, открыто. Я заглядываю в него, ожидая увидеть ее нежный сон…

А вместо этого оказываюсь в аду! Дьявол, она лежит с Ромео!

Она вообще не должна ни с кем лежать, но если уж так захотелось, кого черта из всех холостяков Вероны она выбрала его?! Ромео, из-за драки с которым я такой, какой есть сейчас!

Если бы я мог кричать, клянусь, я бы поднял всех на уши. Вызвал бы сюда дядю и всю городскую стражу, что поймать злодея. А Джульетта… О, на это невозможно смотреть. Она его целует и шепчет:

— Любимый.

Любимый? Да, она называет его любимым! Черт,что может знать о любви четырнадцатилетняя девчонка? И когда, во имя всех святых, началось это извращение? До того, как мы с Ромео подрались или после? На празднике? (Святые небеса, с маскарада и правда только одна ночь прошла?). Они познакомились там или тайно встречались месяцами?

Если бы можно было испустить дух второй раз, я бы непременно сделал это сейчас. От шока!

Я опускаюсь на уступ возле гардероба кузины и с отвращением наблюдаю, как эти двое говорят о соловьях и жаворонках и глубоко целуются. Джульетта похожа на очаровательного чертенка — ее темные волосы взлохмачены после... О Боже, я не хочу об этом думать. Нет, я не стану об этом думать.

Слава богу, она хотя бы в простынях и ночной рубашке.

Когда удивление во мне затихает, я ожидаю, что на смену ему придет жгучая ярость, но… ничего такого нет. Чем дольше я смотрю на эту картину, на счастливое лицо Джули, тем больше меня переполняет что-то вроде сочувствия. И прощения.

Я прощаю Джульетту, конечно, а не Ромео. Щенок Монтекки как был подлецом прошлым утром, так им и остался, но совершенно ясно, что он ее муж если не по закону, то по делу и желанию. Что ж, пусть так. Вряд ли ей нужно моё эфирное благословение, но она его получила.

В комнате раздается стук, и слышен голос кормилицы.

— Госпожа…

Ромео вскакивает с кровати, наспех одевает и спешно уходит на балкон, чтобы сбежать через фруктовый сад. Джульетта остается одна. Выглядит несчастной и напуганной. Как только она пускает слезу, в спальню врывается моя грозная тетушка.

— Джульетта, что с тобой? Всё еще оплакиваешь брата? Оставь это, слезы не поднимут его из могилы.

— Как я могу не оплакивать милого друга?

Ха! Чертовка делает вид, что плачет обо мне!

Они говорят о моей смерти. Мне странно и больно всё это слышать. Есть ли способ как-то дать им понять, что я здесь? Но нет, я беззвучен и бесплотен. И всё-таки я тронут тем, до какой степени тетя желает отомстить за меня.

Джульетта продолжает искусно играть словами. Говорит матери, что ее сердце «трепещет при звуке имени Ромео» и что она хотела бы излить на него всю силу своей любви ко мне. Умная девочка! Если бы я мог смеяться, то расхохотался бы, ей-богу. То, что звучит как жажда мести, на самом деле скрывает привязанность к нему.

Но сообразительность не защититДжульетту от новостей, с которыми пришла ее мать.

— Утри слезы, — говорит синьора Капулетти. — У тебя есть повод для радости — в четверг поутру граф Парис введет тебя в храм Святого Петра и сделает своей женой.

Это выводит Джульетту из себя, и ее глаза зажигаются яростью.