Книга Меня любил Ромео, страница 59 – Эль Вайра

— Что за спешка? Почему я должна венчаться с тем, кто меня даже и не просил об этом?

Эм… Парис даже не удосужился как следует попросить ее руки? Неудивительно, что она находит это оскорбительным. Моя красавица-кузина заслуживает адекватного ухаживания. Что случилось с моим дядей, раз с такой поспешностью стремиться сбагрить единственную дочь этому унылому графку?

— Я бы лучше пошла замуж за ненавистного Ромео, чем за Париса, — шипит Джульетта. — Вот уж и вправду была бы радость!

Этими словами она будто бы призывает отца, который влетает в комнату и подтверждает решение выдать Джули замуж. Привыкший к скромной и уступчивой дочери, он разъярен, когда Джульетта отвергает его желание.

Эта перемена ошеломляет и меня, по правде говоря. Но если мне скорее приятно видеть, как кузина показывает коготки, то мой дядя… Он называет ее недостойной!

Я никогда не видел его таким злым. Его гнев распален до предела, и он бросается в дочь оскорблениями.

— Дура! Беспутная бледная немочь!

Даже синьора Капулетти удивлена таким напором мужа. Джульетта плачет и пытается вставить слово, но дядя орет и брызжет слюной ей в лицо:

— Непокорная тварь! В четверг ты приползешь в церковь, а пока не смей даже лица на меня поднимать!

Он замахивается, и я пугаюсь, что сейчас он ее ударит. Как такое возможно?! Я швыряю свое парообразное существо между ними, забывая, что это бесполезно. Я ведь просто воздух.

Но, благо, дядя не доходит до греха в своем безумии и останавливает руку у щеки Джульетты. Она падает на колени, но Капулетти игнорирует ее мольбу. Мимоходом достается и кормилиц, которая робко пытается защитить свою юную госпожу.

— Не выйдешь замуж? — продолжает дядя. — Прекрасно! Пасись, где хочешь, только вон из моего дома! Хоть под забором подохни, я тебе и ломаной монеты не подам!

Я в ужасе от того, что он несет. Неужели нельзя было найти другой способ заставить дочь следовать своей воле? Да и вообще, почему просто не дать ей время? Парис богат, конечно, но и дядя не бедствует,насколько мне известно.

О, если бы я только мог что-то сделать, а не просто наблюдать.

Джульетта, все еще стоящая на коленях, теперь съеживается на полу, содрогаясь от беззвучных рыданий. Синьор Капулетти вылетает из комнаты, а кузина молит свою мать о помощи.

— Отсрочь хотя бы на месяц, на неделю…

— Не говори со мной, — ледяным тоном отвечает она. — Ты мне не дочь.

Джули остается наедине с Анжеликой и моим духом.

— Как это предотвратить? — шепчет она. — Скажи, что мне делать?

И тогда кормилица советует ей… Выйти за Париса? Да они издеваются!

— Он славный кавалер, — кудахчет Анжелика. — С ним вам будет больше счастья, чем с Ромео… Этот Монтекки — кухонная тряпка по сравнению с графом!

Возможно, кормилица хотела как лучше, но, клянусь, я могу услышать, как сердце Джульетты трещит и разбивается в дребезги от этого предательства. Когда она смотрит на Анжелику, в ее взгляде появляется какая-то холодная, невиданная ранее решимость.

Страшный взгляд. И пугающе спокойный тон.

— Что ж, ты меня прекрасно утешила, — говорит Джульетта.

Кормилица будто бы не замечает ядовитого сарказма в ее словах. Она облегченно выдыхает и улыбается, полагая, что моя кузина смирилась со своей судьбой. Но я вижу, что за этим спокойным выражением лица назревает что-то, вызывающее лихорадочный блеск в глазах Джули. Весь ее образ противоречит этому внезапному согласию.