Книга Семь лет одиночества. Принцесса Малейн, страница 34 – Эль Вайра

Дядя склонил голову.

— Понимаю, капитан, — мягко сказал он. — Благодарю за честность.

Он обратился к другим охранникам.

— Эдвард Стейн освобожден от службы. Сопроводите его в темницу, он обвиняется в государственной измене.

Толпа взревела, но дядя невозмутимо продолжал:

— Я предоставлю его местопервому, кто выполнит приказы, которым он отказался подчиняться.

Гвардейцы переглянулись. Лицо капитана Стейна приобрело землистый оттенок. А у Малейн от спазма вдруг сжалось горло. Казалось, еще немного, и от ужаса ее вырвет прямо здесь.

К удивлению принцессы, гонки за место капитана не последовало. Она ожидала, что молодые воины наперегонки понесутся исполнять приказы, чтобы стремительно подняться по службе, но вместо этого они просто растерянно смотрели кто в землю, кто друг на друга, а кто на Стейна.

Вдруг один из них, Лонс, последовал примеру капитана и сбросил свой меч.

— Извините, милорд протектор, но я последую туда, куда ведет нас наш капитан.

— И я, — подхватил другой.

Мечи со звоном падали на землю один за другим, и Малейн затрепетала. Вдруг в этом ее спасение? В неповиновении гвардейцев? Не может же дядя лишиться за раз их всех?

Огонь надежды в ее груди почти разгорелся лесным пожаром. В толпе послышались робкие аплодисменты. Но в этот момент от стройного ряда воинов отделился тучный мужчина, чьего имена она не знала. «Кто-то из новеньких?».

— Простите, Ваше Высочество, — пробормотал он, не глядя ей в глаза.

А затем повел принцессу в башню.

*

Только гордость удерживала Малейн от того, чтобы не упасть на землю и не начать биться в истерике, как избалованный ребенок. Но нет. Пусть ее дядя и остальные королевские особы засвидетельствуют, что она — истинная дочь своих родителей. Принцесса Бриона. Не заговорщица или предательница, что бы там не выдумал дядя.

Она сделала шаг навстречу темному рту башни, который выдыхал в нее свой гнилостный воздух. Башня выглядела голодной. Будто только Малейн она и ждала все эти долгие годы, пока в нее почти никто не заходил.

Дженни все еще кричала и дралась с охранниками. Ее тоже подвели к двери. Точнее, поднесли. Тучный гвардеец крепче сжал локоть Малейн, но она выдернула руку.

— Я могу держать себя в руках, спасибо, — холодно отрезала она.

Затем она в последний раз повернулась к толпе, в надежде увидеть Роба, но его всё еще не было.

Три неровных шага, и вот Малейн уже внутри. Сквозь крики служанки, лежащей на полу, принцесса услышала скрежет повернувшегося ключа. «Вот и всё», — подумала Малейн, легонько касаясь древней деревяннойдвери.

Она действительно пленница в собственном королевстве. Ей почему-то стало ужасно обидно за сорванный Летний фестиваль, в который вложено столько сил. Она усмехнулась. Какой уж тут фестиваль, в самом деле?

Малейн нерешительно толкнула дверь ладонью, но та ожидаемо не поддалась. Тогда принцесса огляделась. На стенах тут и там горели маленькие факелы, которые, должно быть, зажег молодой человек, вбежавший сюда в самом начале.

Воздух был даже хуже, чем Малейн предполагала, но это самая меньшая из ее забот. Дженни вопила, как резаная, и принцесса решила пока ее не трогать. Вместо этого она поднялась по каменной винтовой лестнице, которая, как и всё вокруг, давно требовала ремонта.

В башне всего четыре этажа. Малейн зашла на третий и открыла дверь в комнату, где, по ее расчетам, должна быть форточка. Здесь стояли две узких кровати, письменный стол и внушительных размеров книжные полки, заваленные древними рукописями. Маленькое окно тоже здесь. Деревянные ставни плотно закрыты, и когда Малейн по ним ударила, то лишь ушибла руку.