Книга Семь лет одиночества. Принцесса Малейн, страница 55 – Эль Вайра

— В этот раз вам лучше пойти со мной, — улыбнулся Джим. — Вы привлечете больше внимания, если останетесь здесь.

Обычно Малейн оставалась караулить тележку с Дженни где-нибудь за городскими воротами и ждала Джима, но сейчас он прав. Ей в любом случае придется зайти в город, если всё получится с ночлегом. Какая разница, раньше или позже?

Она кивнула. Джим снова взялся за тележку, и они направились в Котэм-Лютейн.

Малейн поняла, что даже не могла вспомнить, каково это — быть в городе. Дядя разрешал ей посещать ограниченное количество мест, и большие города в этот список не входили. Даже в тех редких случаях, когда он брал ее с собой для визитов в другие страны, ей не разрешали одергивать шторы в карете, чтобы посмотреть в окно и увидеть, что происходит снаружи.

Но теперь, когда она оказалась в городе, да еще и в таком большом… Это было ошеломительно. Так много домов и ярких красок. И запахов! Шипящее масло, конский навоз, спелые овощи, свежесрезанные цветы. От людей, которых не сосчитать, разит пóтом и иногда духами.

Всё это смешивается в кучу и сбивает с ног.

А еще шум, так много звуков! Люди кричат, точно встревоженные куры. Лошади цокают, дети визжат, перекрикивая друг друга в играх. Малейн замерла в растерянности. Ей вроде и нравилось, но… но ей стало страшно. Она не могла осознать всё и сразу и боролась с желанием закрыть уши, нос и глаза и не открывать их больше до конца жизни.

Принцессе отчаянно захотелось вернуться обратно в свою башню.

Джим понял ее замешательство и отвел ее в самый тихий угол рыночной площади. Поставил рядом с ней тележку с сестрой.

— Так, девочки! Никуда не уходите, я скоро вернусь.

Малейн стало стыдно за саму себя. Почти до слез. Ни звуки, ни запахи, ни цвета ее раньше так не пугали — наоборот, они притягивали. Она жила теми редкими моментами, когда дядя позволял ей показать себя публике. Но семь лет молчания и приглушенного света не прошли даром, и теперь она, кажется, забыла, что представляет из себя мир.

Надо собраться. Малейн выпрямилась, напоминая себе, что вообще-то, даже если это никому здесь не известно, она правительница этого города. Ну, вместе с королем Дэйвидом, конечно же. А королевы не бояться запахов и криков, даже если от них кружится голова.

Она заставила себя глубоко дышать. Постепенно ее чувства начали привыкать к шуму и суматохе, и Малейн позволила себе приметить мелкие детали, на которых она сможет сфокусироваться.

Ее внимание привлекло зеркало. Оно стояло на витрине рядом со столиком какой-то модистки и манило Малейн к себе, звало ее подойти. Она так давно не видела зеркал. И себя в них. В ее старых комнатах во дворце, конечно же, были зеркала, и все они наверняка теперь разбиты. А в башне она едва могла различить собственное отражение даже в глади наполненного ведра.

Из зеркала на витрине на принцессу смотрела тонкая девушка с впалыми щеками и тусклыми, грязными, спутанными волосами. Ее глаза казались слишком большими для серого лица.

Малейн в ужасе отшатнулась. Это невыносимо.

Она с детства не отличалась лишней пухлость, но как-то раз слышала, как леди Редмэйн шептала придворной швее: «У принцессы будут прекрасные изгибы».

«Не будут, леди Редмэйн», — с горечью подумала Малейн. Теперь на месте предполагаемых изгибов остались лишь острые, костлявые углы. Ее кожа была грязной, окрашенной пылью и вынужденным загаром. Одежда постыдно изношена.