Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 21 – Люси Фер

— Что это? — испуганно бормочу я, когда между вторым и первым этажом, освещение начинает моргать.

— Лифт… — задумчиво пожимает плечами Орлов, — в последнее время пошаливает… Всё никак руки не доходят вызвать мастера.

— Сервис! — презрительно бормочу, молясь, чтобы двери, наконец, разъехались и выпустили меня в вестибюль отеля. В сотый раз я уже прокляла и шпильки, и своё нежелание воспользоваться лестницей.

На табло загорается цифра один, и мой облегченный вздох разрезает напряжённую тишину небольшого пространства. Однако радость моя оказывается преждевременной: не открывшись на нужном мне этаже, лифт отчаянно ухает вниз, натужно хрипит и, наконец, останавливается.

— Что за чёрт? — недовольно выкрикиваю я, когда свет в кабине полностью гаснет.

— Застряли… — спокойно констатирует Орлов, подсвечивая себе фонариком последней модели дорогущего телефона. Пытаясь разжать плотно сжатые железные створы, он натужно бормочет. — Видимо между первым и цоколем зависли…

— Сервис! — вновь кривлюсь я, стараясь набрать на телефоне сообщение для Наташи. — А с сетью-то что?

— Не ловит… — мило улыбается мне Орлов, мельком бросив взгляд на экран своего смартфона. — На нулевом со связью всегда беда, видимо поэтому…

— Что за отель у вас такой? — гнев вылетает из меня, подобно лаве из жерла проснувшегося вулкана. — Бронь потеряли, лифт руки починить не доходят, сеть не ловит… Вам за что пять звезд на фасаде налепили, чёрт возьми?!! Ваш хозяин должен больше внимания уделять подобным вещам, это никуда не годится! Так ему и передай! Деньги дерёте, а сервиса ноль!

— Обязательно передам! — важно кивает головой Орлов, — ты права! Это просто недопустимо!

— Именно! И сколько нам тут сидеть? — недовольно бормочу я, зло топнув острой шпилькой, — у меня вообще- то планы!

— Не больше часа… — лучезарно улыбается мужчина, окинув меня заинтересованным взглядом. — Не волнуйся, Гизем, уже точно вызвала мастера, скоро сможешь лететь по своим делам… Ну или вызовет в ближайшее время, — неожиданно добавляет он, весело мне подмигивая.

— Не вижу причин для радости! — моё лицо сейчас выражает всю гамму эмоций человека, засунувшего в рот целый неспелый лимон.

— Отчего же?! — недолго думая, опускается на пол важный птиц. — Импозантный мужчина и красивая женщина заперты в тесном пространстве лифта — сюжетная линия многих романтических фильмов с хэппи эндом.

— В лифте наедине с тобой может быть сюжетом только для хоррора или триллера… — бормочу я, и не выдержав, тоже сажусь на пол, подложив под пятую точку свой бедный клатч, купленный на распродаже в турецком магазине кожгалантереи.

— Ну, это ты загнула… — качает головой Орлов. — Куда собиралась пойти?

— О, Боже! — недовольно вырывается у меня, — давай отбросим все эти светские условности. Не нужно пытаться отвлечь меня разговорами! Я — не клаустрофоб, и в лифтах застревала не раз… Поэтому прошу тебя закрыть рот и в молчании дождаться вашего лифтового волшебника…

— Как скажешь… — с ноткой лёгкой грусти и тихой покорности шепчет Орлов, — но ты права! Счастье любит тишину…

— Он что совсем рехнулся?! — проносится в голове тревожная мысль, — кажется, у кого-то птичий грипп, пора вызвать турецкого Айболита!

Время в лифте тянется подобно замороженной жвачке: натужно и со скрипом. Я молча буравлю экран своего телефона, ожидая увидеть хоть какое-то проявление сети, Орлов же, кажется, полностью расслаблен и весело насвистывает незамысловатую детскую песенку про жареного цыплёнка. Хотя, о ком еще петь столь важному птицу как не о своих собратьях?!