Онлайн книга «Турецкий променад по набережной забытых обид»
|
— Можем ждать в тишине? — наконец, не выдерживаю я. — Рад бы… — отвечает мне Орлов, — но тишина меня угнетает… — А меня угнетает твоё немелодичное мычание… — Что ж поделать?! — вздыхает Орлов, — медведь действительно весело топтался на моих ушах… Не хочешь, чтоб я пел, давай поговорим… — С тобой? — ехидно тяну я, включая фонарик и наводя его на довольную физиономию своего врага по несчастью. — Если здесь есть кто-то ещё… — пожимает он глумливо плечами. — Послушай! — стараясь успокоить свой гнев, тихо произношу я. Фонарик на телефоне, будто чувствуя моё настроение, драматично гаснет. — Не знаю, какую игру ты затеял, но все твои псевдо-дружественные знаки внимания меня не обманут. Мы оба знаем, что не перевариваем друг друга, и для того есть действительно веские причины… Поэтому строить из себя милую простушку, забывшую обо всех обидах, я не собираюсь! Было бы идеально если мы бы просто забыли друг о друге раз и навсегда, будто и не было всех тех событий в нашей жизни… — О тех-то событиях я и хотел с тобой поговорить. Эмма… — начинает Орлов, но я тут же его перебиваю. — Не нужно! Я вычеркнула их из своей жизни, и возвращаться к ним не собираюсь! — Как скажешь… — спустя несколько секунд молчания бормочет важный птиц, — нет так нет. Есть предложение! Раз уж петь мне нельзя, говорить о прошлом тоже, давай просто поговорим о жизни. Тишина действительно сильно давит мне на уши. — Ты смеёшься?! — визгливые нотки возмущения проскальзывают у меня в голосе. — Почему нет? — невозмутимо хмыкает Орлов. — Говорить о жизни с тобой?!! Я еще, к счастью, не выжила из ума… — ухмыляюсь я в темноту. — Не хочешь говорить со мной, представь на моём месте незнакомца… Мы же в темноте, а она как говорится лучший друг обиженных… — Молодёжи, Орлов! Перестань перевирать народные выдумки! — Да ладно тебе, Маслова, ты такая серьёзная будто баллотируешься в президенты… Хотя и они порой повеселеебудут… — бормочет Орлов, и не давая мне вставить ни слова, продолжает, — представь, что застряла в лифте с незнакомцем, и чтобы скрасить ожидание ведёшь с ним беседу… Простую, светскую, ничего не значащую беседу… — Но ты не незнакомец! — У тебя что, беда с воображением?! Ты же в школе работаешь! Представь на моём месте другого, уж темнота тебе в этом поспособствует. Хочешь, я могу даже представиться Мистером Рочистером? — Вот еще… — шиплю я недовольно, — где ты, а где Эдвард… Не собираюсь я участвовать в твоих идиотских выдумках, ты говорил ваш лифтер быстренько всё починит, значит ждать осталось недолго… — Ну как знаешь… — недовольно тянет Орлов и вновь начинает напевать дебильную песенку про несчастного ребёнка курицы. — Ладно! — спустя несколько минут выкрикиваю я, когда на самом драматичном моменте он начинает гнусаво пропевать слова. — Давай поговорим будто два незнакомца случайно застрявших в лифте. Но всё, что здесь произойдёт, останется в стенах этого лифта. — Заметано! — оживляется Орлов, переставая, наконец, мучать несчастную птицу. — Михаил… — неожиданно живо представляется он. — Эмма… — слегка тушуясь от глупости ситуации, еле слышно бормочу я. — Какое интересное имя… — тянет он довольно. — В вашем роду были немцы? — Были… — удивленно отвечаю я, слегка смущаясь от осведомленности Орлова о происхождении моего имени. — Моя бабушка из семьи поволжских немцев, её мать, мою прабабушку, звали Эммой. А вы? — задаю я неожиданно даже для самой себя встречный вопрос. — В честь кого назвали вас? |