Онлайн книга «Турецкий променад по набережной забытых обид»
|
— Умоляю, давайте перейдём на ты… — ласково шепчет он, и тут же переключается на ответ. — Даже не знаю… Мать всегда говорила, что это имя выбрал мне отец. А уж почему он это сделал, поди разберись… — А что он сам говорит по этому поводу? — Он умер едва мне исполнился месяц… Автокатастрофа… — Прости… — жалость растекается во мне горячими потоками, но я отчаянно стараюсь её подавить. — Ничего… Трудно горевать о том, кого даже не знал… Лишь пара фотографий на память, да и те уже неизвестно где… — Расти без отца непросто… Наверное… — резко добавляю я в конце. — Не сказал бы… Порой такие отцы бывают, что дети молятся о их безвестном исчезновении, так что… везёт далеко не всем… — Это точно… — тихо киваю я. — Что это мы всёо грустном?! — неожиданно воодушевляется Орлов, — давай поговорим о весёлом… Кем ты работаешь? — Не знаю выйдет ли из этого что-то весёлое… Я учитель… — вздохнув отвечаю я. — Преподаю русский язык и литературу в обычной общеобразовательной школе… — Ты святая… — наигранно удивляется Орлов. — Мне кажется, более тяжёлой и неблагодарной работы трудно себе представить… — В каждой профессии есть свои сложности… Но я свою люблю, несмотря ни на что… Поверь, глаза детей, смотрящих на тебя с искренним интересом, стирают любые негативные мысли… — Значит, ты одна из немногих, кто таки смог найти любимое дело, которое приносит деньги… — Вероятно… — неожиданно смеюсь я, — хотя многие бы с тобой поспорили… Где учительство, а где деньги… — Это точно… — тихо произносит Орлов, и спустя несколько мгновений ошарашивает меня фразой: — У тебя красивый смех… — Спасибо! — спутанно отвечаю я, всё ещё в шоке от подобного комплимента. — Чем занимаешься ты? — пытаясь сгладить неловкость ситуации спрашиваю я. — Работаю в турецком отеле… — хмыкает он. — Работа, конечно, не ахти… Но на жизнь хватает… Всю юность я мечтал быть инженером-конструктором… Проектировать автомобили было моей давней идеей фикс, я даже учился в техническом вузе… Но… — тяжело вздыхает важный птиц, — не срослось… Вуз пришлось бросить, ушёл прямо с последнего курса. — Обидно… — удивлённо шепчу я. — Всего год — это же не срок… — Конечно, но иного варианта в тот момент не было… Семья превыше всего… — тишина повисает в лифте подобно вязкой паутине. Я осознаю, что тема ухода из университета для Орлова слишком болезненна, любопытство нещадно грызёт меня, но я, наплевав на это, спешу сменить тему разговора: — Читать любишь? — С детства ненавидел… — весело хмыкнув восклицает Орлов, я же закатываю глаза к потолку, убеждаясь в его умственной непроходимости. — Но с возрастом кажется распознал истинный вкус чтения… Обожаю Чехова, Достоевского, порой перечитываю Булгакова… — Неожиданно… — вырывается у меня. Я всё еще с сомнением качаю головой, пытаясь уличить Орлова во лжи. — А что читаешь сейчас? — Гроздья гнева… Я пока в самом начале, но книга обещает захватить… — Ричард Докинз… — уверенно произношу я, — хорошая книга… Жизнь индейцев в Америке девятнадцатого века была непростой… — Соглашусь… — хмыкает мужчина. — Однако жизнь американцев во времена Великой Депрессии была также крайне тернистой… А уж как мастерски Джон Стейнбек заставляет читателей сопереживать своим героям… — важный птиц многозначительно останавливается, а затем неожиданно смеётся: — Проверку прошёл? |