Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 144 – Гарри Фокс

— Да! — выпалила она, а затем её глаза расширились от ужаса. — Что⁈ Нет! Аааа! Я уже жалею, что согласилась работать с тобой! Всё. Иди. Просто иди.

— Но обнимашки? — не унимался я, разводя руки.

Кейси, пойманная в ловушку собственной импульсивности и желания поскорее от меня избавиться, с раздражённым вздохом шагнула вперёд и на секунду обняла меня — быстрым, чисто формальным, похожим на удар грудью об грудь, движением. И сразу отпрыгнула назад.

— Да чтоб тебя! Проваливай! У меня мозг занят важными вещами, а не этой ерундой!

— А поцелуй для удачи? — спросил я, уже отступая к двери.

— Не дождешься! Никогда!

Я рассмеялся, открыл дверь и вышел в коридор. Дверь захлопнулась у меня за спиной. Я прислонился к стене, и сдержанныйсмех наконец вырвался наружу. Пару минут я просто стоял, трясясь от беззвучного хохота, вытирая слезу.

Затем взгляд упал на листок в моей руке. Я развернул его и снова пробежался глазами по этим витиеватым, невозможным строчкам. Улыбка медленно сползла с моего лица, сменившись выражением полной, беспросветной обречённости.

— Ебана… — тихо выдохнул я, глядя на каллиграфические закорючки. — Спасибо, мадам Вейн. Очень вовремя. Так я точно и окончательно забью на всю учёбу.

Дверь закрылась, оставив в комнате гробовую тишину, которая тут же наполнилась гулом её собственных мыслей. Кейси несколько секунд стояла неподвижно, глядя в пространство, будто пытаясь вернуть в голову стройные ряды дел и планов. Она резко тряхнула головой и плюхнулась обратно за стол.

Пальцы потянулись к перу, но вместо чётких строк бюджета или списка поставщиков на бумаге вывелись кривые, нервные загогулины. Она видела перед собой его ухмылку. Слышала его голос: «Обнимашки?»Чувствовала тепло его щеки на ладони, которую он прижал…

— Сука! — вырвалось у неё громко, и она швырнула перо в стену, где оно оставило небольшой чёрный след. — Дарквуд! Чтоб тебя! Чтоб тебя разорвало!

Она вскочила, её движения были резкими, яростными. Двумя рывками она стянула с себя льняные шортики и отшвырнула их в угол. Потом, схватившись за подол, одним движением сдернула через голову тонкую футболку, а следом расстегнула и сбросила лифчик. Всё это летело на пол, не долетая до корзины для белья.

Обнажённая, она плюхнулась на край огромной кровати, её грудь тяжело вздымалась от гнева и чего-то ещё, горячего и назойливого, что клубилось внизу живота. Она плюнула себе в ладонь, грубо, без всякой неги, запустила руку в шелковые трусики и сразу нашла клитор, надавив на него с такой силой, что её собственное тело вздрогнуло.

Она начала ласкать себя — не для удовольствия, а чтобы выжечь эту заразу. Чтобы стереть ощущение его рук, его наглого смеха, его дурацкой, прилипчивой уверенности. Быстро, почти жестоко, она водила пальцами, её дыхание стало прерывистым, а в голове пульсировала одна мысль.

— Прибила бы… мм… — вырвался у неё стон, когда волна нарастающего, почти болезненного удовольствия начала перекрывать ярость. — Гада… ах… вот…

Оргазм накатил на неё быстро и сокрушительно, не принося облегчения, а лишь на мгновение оглушая. Она резко выдернула руку, как будто её снова обожгло, и откинулась на спину, глядя в потолок широко раскрытыми глазами, в которых гнев уже сменился пустым и холодным, беспощадным самоосуждением. Это была не разрядка. Это было поражение. И она это знала.