Онлайн книга «Маркатис #2. Курс 1. Октябрь»
|
Я не понимаю, какого чёрта происходит. Если бы это была просто ревность Ланы, то её кровь бы уже успокоилась. Но жар не проходит… Неужели?.. Я и вправду заболел? Голова кружилась, в висках стучало. Я был абсолютно уверен, что у меня 37.1 — не больше. Просто лёгкая простуда после разговора и занятия под дождем. Иначе откуда бы такая слабость и это ощущение, будто тебя переехал гружёный магический фургон? Я почти доплёлся до своего общежития, уже видя вдали спасительную дверь, как вдруг заметил, что ко мне навстречу бежит Лана. Её лицо было не злым, а испуганным. Увидев моё состояние,она не стала ничего выяснять. Она тут же подхватила меня под руку, взяв почти весь мой вес на себя. — Я и забыла, что парни такие чувствительные к температуре, — с упрёком себе сказала она, помогая мне идти. — Иначе прибежала бы раньше. Я уже приготовила лекарство. Идём скорее. — Я… да чуть-чуть хреново… — попытался я бодриться. — Просто полежу… — Полежишь, полижешь, что угодно, но только после того, как выздоровишь, — отрезала она, и в её голосе сквозила неподдельная забота. Я слабо улыбнулся, глядя на её хмурое личико. — Всё нормально, Ланочка. Я уже один раз умер. Так что… Я не успел договорить. Сознание поплыло, края зрения начали смыкаться в чёрный туннель. Последней более-менее ясной мыслью было: Походу, далеко уже не 37.1…. А потом всё поплыло, и я полностью отключился, доверившись её крепким матриархальным рукам. извините… аххаха… сука… концовка убила… простите… — _- 4 октября. 09:00 Сознание вернулось ко мне медленно и неохотно. Первым, что я ощутил, была тупая, ноющая боль во всём теле, словно меня переехал отряд марширующих гоблинов. Я лежал, уставившись в белый, безликий потолок, и смутно понимал, что комната, в которой я нахожусь, не моя. Слишком стерильно, слишком тихо и пахнет травяными антисептиками. Палата. Я с трудом повернул голову. На прикроватной тумбочке стояла ваза с фруктами, лежало несколько аккуратно завёрнутых сладостей и… конверт. Бумага была плотной, дорогой, с лёгким, едва уловимым ароматом её духов. Собрав волю в кулак, я протянул руку. Пальцы дрожали. Я взял конверт и с трудом развернул его. Голова закружилась, буквы поплыли перед глазами, но я заставил себя сфокусироваться. Роберт, Если ты это читаешь, значит, врачи не обманули и ты, наконец, пришёл в себя. Не смей меня ругать за то, что тебя сюда упекли. Ты горел так, что я боялась прикоснуться, а эти болваны-целители сначала полдня не могли понять, что с тобой. Мне нужно уехать. Отец вызвал в поместье, дело срочное и не терпит отлагательств. Я вернусь в понедельник к вечеру. Врачи клянутся, что за эти выходные поставят тебя на ноги. Если не поставят — сама поставлю их на колени. Я… я так сильно за тебя переживала. И прости меня. За всё. За свою глупую ревность, за капризы, за ту дурацкую кровь… Я клянусь тебе своей силой и своим именем — я ничего не сделала, чтобы тебе навредить. То, что случилось — не моя вина. Поверь мне. Я люблю тебя. Так сильно, что иногда самой страшно. Выздоравливай, мой герой. Ешь фрукты. И не вздумай снова попадать в неприятности, пока меня нет. Я за тобой слежу. Твоя Лана. Я опустил письмо на одеяло и закрыл глаза, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Даже в таком состоянии, даже через строки, её забота была такой… агрессивно-нежной. Угрозы врачам, обещание вернуться, клятвы. И это признание, такое прямое, без её обычных уловок и игр. |