Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 77 – Гарри Фокс

Он сделал паузу, дав студентам перестать хихикать.

— Куда более мрачная и эпическая легенда связана с богиней Роксаной, богиней судьбы, страсти и рокового выбора. Миф гласит, что величайший герой эпохи, Артур Драконхейм, не победил ее в бою, а пленилхитростью, заключив в магический кристалл. Но даже в заточении ее сила была столь велика, что она продолжала источать свою энергию в мир. Говорят, ее «дары» — артефакты, места силы, даже некоторые редкие магические способности — до сих пор можно встретить по всей нашей стране. Некоторые современные исследователи, впрочем, полагают, что это не более чем красивая сказка. Хотя… — профессор понизил голос, создавая интригующую паузу, — есть одна весьма спорная гипотеза. О том, что великий и зловещий, о котором вы все, несомненно, слышали, был основан не кем иным, как последователем, вдохновленным самой Роксаной, дабы нести миру хаос по ее прихоти. Впрочем, — он резко выпрямился, снова становясь сухим академистом, — это все лишь домыслы, не подтвержденные надежными источниками. Мифы — они на то и мифы, чтобы быть иносказательными и…

В этот момент резкий звонок на перемену врезался в мою дремоту. Я вздрогнул и поднял голову, с трудом соображая, где нахожусь. Лекция явно подошла к концу, а я пропустил все самое интересное.

После лекции, я почти на автомате побрёл в Питомник. Воздух здесь был густым и влажным, пахнул сырым мясом, шерстью и озоном от магических барьеров. Но сегодня этот запах казался мне куда приятнее, чем пыльный аромат древних фолиантов.

Едва я переступил порог, как привычный гул и рычание сменились взрывом радостного возбуждения. Существа, которых все боялись, засуетились в своих вольерах, прижимаясь к решеткам. Тот самый мерзкий уродец с щупальцами вместо лап тут же подкатился и принялся лизать мой ботинок, издавая похожее на мурлыканье урчание. Крылатый змей с шипастой спиной осторожно потыкался мордой в мою ладонь, а стая пернатых лисиц запрыгала вокруг, заглядывая в мешок с едой.

Смотритель Мартин, нервно поправляя очки, лишь развёл руками.

— Невероятно…

Я раздавал корм, гладя грубую шерсть и чешуйчатые бока, и чувствовал, как усталость понемногу отступает, сменяясь странным умиротворением. Их простая, искренняя благодарность была лучшим лекарством от всей академической мишуры.

И тогда я его увидел. В дальнем углу, в самой большой клетке, сидел он. Медведь. Но не обычный. Его шкура была покрыта наслоениями каменных плит, словно доспехами из гранита. Из-под тяжелого лба на меня смотрели три глаза — два по бокам и один, синий и бездонный, прямо по центру. Он сидел неподвижно, как гора, и в его молчаливой позе читалась не злоба, а какая-то древняя, всепонимающая печаль.

Я не знаю, что на меня нашло. Рука сама потянулась к засову его клетки. Мартин вскрикнул от ужаса, но я уже был внутри. Дверь захлопнулась за мной.

Воздух в клетке был густым и тяжелым. Каменный медведь медленно повернул ко мне свою массивную голову. Три глаза изучали меня без агрессии, с глубинным, почти философским любопытством. Я подошел ближе, остановившись в паре шагов, и сел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Привет, большой, — начал я, и мой голос прозвучал глухо в каменных стенах вольера. — Не знаю, понимаешь ты меня или нет. Но… ты выглядишь чертовски круто. Серьёзно. — Я указал на его каменные пластины. — Эта броня… она просто божественна. И твои глаза… — я встретился взглядом с его центральным, синим оком, — в них столько силы. Ты не просто зверь. Ты… монумент. Гора, которая может ходить.