Книга РОС: Забытый род, страница 136 – Гарри Фокс

Мы достигли алтаря. Не из белого мрамора, а из отполированного черного камня, инкрустированного желтоватыми костями и крупными рубинами, имитирующими змеиные глаза.Перед ним, как призрак из другого мира, замер Степан. Его богатые ризы цвета запекшейся крови казались ему чужими, нелепо огромными. Золотая митра сползла на бровь, но он, казалось, этого не замечал. Его лицо было напряжено до предела, губы белели от сжатия, пальцы судорожно впивались в железные застежки древнего фолианта. Он глядел на нас, и в его глазах читался священный ужас и мольба: "Господи, дай сил не сбежать!"

Мы остановились перед ним, повернувшись друг к другу. Виолетта подняла голову. Ее вуаль слегка колыхнулась. Она не отводила глаз. Ни на секунду. В них было все: обожание, покорность, безумная надежда, слепая вера в наше "единое будущее". Ее слезы счастья катились безостановочно, но она даже не пыталась их вытереть. Казалось, она готова раствориться в этом взгляде, в этом моменте.

— Дети Аспида, — голос Степана прозвучал неожиданно громко, хотя и дрожал, как лист на ветру. Он начал читать. Не о любви, верности и земном счастье. О верности Аспиду. О служении роду. О нерушимом союзе перед лицом древнего Змея. О поддержке друг друга в испытаниях, которые пошлет божество. О крови, что связывает крепче любых уз. Слова были красивыми, напевными, но леденящими душу. Они говорили не о браке, а о заключении кровавого пакта.

— Клянешься ли ты, Лекс Аспидов, Альфа рода, — голос Степана окреп, в нем появились металлические нотки фанатизма, — хранить верность Виолетте Аспидовой, как хранишь верность источнику силы твоей? Быть ей щитом и мечом, плотью от плоти ее души, в горе и в радости, которые суть испытания Аспида? Клянешься ли положить жизнь свою за род, что вы создадите, и волю свою подчинить воле Великого Змея?

Я смотрел в сияющие, влажные от слез глаза Виолетты. В ее взгляде читалась безоговорочная вера в мои клятвы. Я взял ее руки в свои. Они были горячими и дрожали.

— Клянусь, — произнес я. Голос звучал ровно, гулко под сводами. Но внутри все сжималось. Клянусь играть свою роль.

— Клянешься ли ты, Виолетта Аспидова, Пятая Старшая Дочь, — Степан обратился к ней, — хранить верность Лексу Аспидову, как хранишь верность крови своей? Быть ему опорой и вдохновением, тенью и светом, принимать волю его как волю Аспида? Клянешься ли отдать жизнь за плод союза вашего и преклонить колени перед мудростью Вечного Змея?

— КЛЯНУСЬ! — вырвалось уВиолетты, громко, страстно, срываясь на счастливый всхлип. Ее пальцы впились в мои руки. Казалось, она вот-вот упадет от переполнявших ее чувств. — Клянусь кровью своей, клянусь силой Аспида! Навеки! Навеки его, навеки рода!

Степан сделал глубокий вдох, его лицо под митрой побледнело еще сильнее.

— Бог Аспид, внемли! — воззвал он к темным сводам, где, казалось, витала незримая тень божества. — Свяжи крови их! Прими клятвы! Дай силу союзу! По воле твоей, да свершится!

Он замолк. В храме повисла тишина, напряженная, как тетива лука. Даже похотливые взгляды охотниц и хабаровцев на мгновение отвлеклись. Все ждали.

— Обменяйтесь знаками верности, — прошептал Степан, указывая взглядом на наши соединенные руки.

Виолетта первой протянула свою руку, ладонью вверх. Ее глаза сияли. Я положил свою ладонь поверх ее. Кожа к коже. Ее — горячая, моя — холодная. Перстень Рода жгло место соприкосновения. Потом я протянул свою руку, и она накрыла ее своей маленькой, сильной ладонью. Ее пальцы сжались.