Книга Иллюзия любви, страница 118 – Валерия Аристова

— А дальше? — спросил Рауль, заинтересованный всей историей, которая избавляла его от необходимости снова отбиваться от королевских милостей.

— А дальше никто не знает, — захохотал виконт,— известно только, что красавица Жанна д'Этиоль поселилась прямо над покоями короля, и в ее комнатах стоит самая прекрасная в мире мебель, а утром начинает распевать соловей.

— Значит, нашего Луи снова посетила любовь, — заулыбался Рауль, чувствуя, как с плеч сваливается огромный груз.

— Не скажу наверняка, но он целыми днями ходит за ней, будто пудель на поводке. Эта мадам еще покажет свои зубки. Поэтому, прошу тебя, Рауль, остерегись. Не показывай ей Аделаиду.

Рауль пожал плечами. Узнав, что Луи снова влюбился, и хорошо понимая характер короля, он мог быть спокоен за свою жену. Однако, везя ее в королевский дворец в лучшем белом атласе и самых прекрасных украшениях, которые делали ее совсем юной и прелестной, он с трудом сдерживал страх. Необходимо как можно скорее избавиться от обязанности являться ко двору. Никто не знает, что за штучка эта мадам д'Этиоль и на что она способна. Аделаида должна как можно скорее оказаться в доме своей бабушки. А еще лучше — в монастыре. Рауль будет охранять монастырь, не смыкая глаз, уверенный, что пока жена его читает молитвы Богу, она в полной безопасности.

Отвернувшись к окну кареты, Аделаида как всегда хранила молчание. Она взяла манеру либо высмеивать его, либо просто молчать, удовлетворяясь необходимыми фразами. Рауль, чувствуя, как начинает злиться, смотрел на ее прекрасное лицо, стараясь погасить глубоко загнанную ревность. Аделаида принадлежит ему, он никогда и никому не позволит отобрать ее, будь то король или любезный ее сердцу англичанин. Пусть дуется сколько хочет. Пусть не подпускает его к себе. Он умеет ждать. Он будет терпелив настолько, насколько это возможно. И тогда Аделаида останется с ним.

— Мы едем на невольничей рынок или есть другие планы? — спросила Аделаида, когда они подъезжали к Версалю.

Губки ее сложились в насмешливую улыбку, а брови взлетели вверх. Рауль досчитал до десяти, с трудом сдерживая желание выкинуть ее из кареты на полном скаку. Он бы смотрел, как она катится в грязи, как ее белое платье превращается в лохмотья, и как она зовет на помощь, ни в силах подняться.

— Думаю, что Его Величество сейчас не готов к подобного рода покупкам, — в тон ей ответил Рауль.

Аделаида распустила веер, который он купил ей у ювелира. Костяшки веера были сделаны из слоновой кости и имитировали самые тонкие фламандские кружева, которых, к слову, на Аделаиде было тоже немеряно. Ему хотелось видеть ее во всем блеске, любоваться ею, гордиться, что Аделаида — его жена, но сейчас он отвернулся, чтобы не ударить ее. Она принимала все не просто как должное, а снисходительно соглашалась надеть лучшие украшения его матери, видимо, чтобы не препираться из-за них или из-за этого безумно дорогого костяного веера.

— Зачем же мы едем в Версаль? — удивилась Аделаида, — слушать музыку?

— Слушать музыку, — кивнул он.

Карета загрохотала по плитам подъездной аллеи, и вскоре Аделаида выходила из нее в свете факелов и фонарей, блестая бриллиантами на шее и в волосах. Она улыбалась всем подряд, и, пока они шли в музыкальный зал, Рауль видел, какими взглядами окидывают ее мужчины. Дома, когда она только примерила наряд, ему казалось, что он будет горд ее красотой, но сейчас ему хотелось схватить ее и бежать, спрятаться ото всех в какой-нибудь пещере на краю мира, чтобы никто никогда не смел смотреть так на его Аделаиду.